«Хватит с этими ребячьими привычками в еде. Это позорно и нелепо. Съешь хоть раз что-нибудь нормальное. Тебе не пять лет».
Я уперлась ладонями в столешницу, крепко сжав край.
— Я подумала про макароны с сыром и салат с запеченной курицей. Как думаешь, всем понравится?
Лицо Чарли расплылось в улыбке, он закивал.
— Мак-н-чиз — наше с Дрю любимое.
Улыбка чуть померкла.
— Не знаю насчет салата. Он мне не всегда нравится.
Уголки моих губ дрогнули. Какому ребенку нравятся листья?
— Ну, попробуешь и скажешь. Может, еще и поможешь мне готовить.
Чарли тут же оживился.
— Правда?
— Мне не помешает су-шеф.
Он сморщил нос.
— Кто это — суш шеф?
Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться. Он был чудесный.
— Это помощник, правая рука.
Сомнения Чарли исчезли.
— Хочу помогать! Мне не нравятся оливки и перцы. И брокколи, и шпинат. И…
— А как насчет кукурузы, лука, огурцов, помидоров и авокадо? — спросила я, решив, что так проще.
Он задумался.
— Не знаю про огурцы…
— Это нормально. Откуси маленький кусочек, и решим, берем их или нет.
Чарли кивнул, спрыгнул со стула.
— Ладно. Я классный пробователь. Только мне надо взять поварскую шапку.
Он умчался по коридору раньше, чем я успела спросить, откуда у него вообще такая шапка.
Я подошла к раковине, ополоснула огурец и положила на доску. Начала нарезать, когда в коридоре хлопнула дверь. Я ждала Чарли, но в гостиную вошел Люк.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я.
Для Чарли я сделала перекус, но Люк сразу ушел к себе. Теперь он ничего не ответил, просто подошел к холодильнику. Взял газировку, затем шагнул ко мне и наклонился, чтобы вытащить из нижнего ящика пакет с чипсами.
Я сосредоточилась на нарезке и дыхании. Чем быстрее Люк поймет, что меня нельзя задеть, тем лучше.
Он замер рядом.
— Господи. Ты сама с собой такое сделала? Папа нанял какого-то больного резальщика или как?
Я застыла, нож завис на полпути. Какая глупость. Я даже не подумала. Я привыкла быть рядом с Эмерсон и Адрианом — они знали про мои шрамы. Я закатала рукава, чтобы помыть огурец, и не опустила их назад.
Сердце забилось так, будто вырывается из груди. Память ударила в стены, которые я строю заново каждый день. Я сглотнула тошноту, подступившую к горлу, и подняла глаза на Люка.
— Нет. Это сделала не я. Но если бы и я — это бы значило, что мне больно. Что мне нужна помощь. Сомневаюсь, что твои слова вдохновили бы меня ее искать.
Люк резко захлопнул рот, щеки вспыхнули.
Я не хотела его унизить. Мне нужно было, чтобы он задумался. Чтобы понял: у слов есть последствия.
Я смягчила голос.
— У каждого своя битва. Своя внутренняя война, которую он прячет от мира. Помни об этом.
Горло Люка дернулось — он сглотнул. Ничего не сказал, только развернулся и ушел.
Но пакет чипсов остался лежать на столешнице.
12
ЛОУСОН
Каждый шаг давался с трудом — ноги будто налились свинцом, пока я поднимался по ступеням к дому. Казалось, этот день никогда не закончится. Гора бумаг. Заседание городского совета. Рид с Клинтом сцепились из-за какой-то ерунды на станции, и мне пришлось разруливать. Нэш требовал немедленно познакомить его с новой таинственной няней. И звонок от учительницы литературы Люка — он не сдал сочинение, которое должен был принести сегодня.
Мне хотелось только одного — рухнуть в кровать и проспать неделю. Нет, месяц. Месяц, наверное, позволил бы хоть немного восстановиться.
Я вставил ключ в замок, повернул. Открыв дверь, замер. Из кухни доносились голоса Чарли и Дрю, и меня накрыло теплое облако их смеха. Они оживленно спорили, кто победит в драке — большой белый акула или гризли.
Но выбил меня из колеи не их смех — дом. Гостиную такой чистой я не видел с момента, когда строительство завершили. Игрушки, книги, настолки — все убрано. Пледы аккуратно сложены на спинках дивана. Подушки взбиты и придавлены по центру, как бывает только в мебельных салонах.
Когда я вошел и прикрыл дверь, меня накрыл запах. Курица. И… бекон? И что-то еще — не знаю что, но пахло чертовски вкусно.
Зайдя на кухню, я увидел Хэлли. Она помешивала что-то в небольшой миске с носиком — с ума сойти, где она ее откопала? Я не помнил, когда в последний раз она вообще использовалась.
Белые волосы Хэлли были подняты в пучок, который каким-то образом держался идеально. Но этот пучок открывал шею — длинную, изящную. Я поймал себя на том, что хочу провести по ней пальцем.