Я встряхнул головой. С каких это пор меня может привлечь чья-то шея?
Я прочистил горло и переключился на пацанов, сидевших у острова.
— Я точно в свой дом зашел?
Чарли наморщил лоб.
— Конечно. Правильный дом.
Дрю фыркнул:
— В гостиной больше не пахнет ногами. Вот ты и растерялся.
Хэлли вытерла руки полотенцем и переступила с ноги на ногу. Она не положила полотенце обратно, а протянула перед собой, натягивая краешки.
— Надо было спросить, что готовить на ужин, пока вы не ушли, но я не подумала. И не хотела отвлекать вас на работе. Так что я… ну… догадалась…
— Хэлли, — прервал я ее, подходя ближе. — Что бы это ни было, пахнет потрясающе.
Напряжение немного спало, но полотенце она все еще сжимала.
— Это салат с запеченной курицей и домашние макароны с сыром.
— Я помогал с салатом, — сообщил Чарли, выпрямляясь. — Я добавил бекон. И еще… Я теперь люблю огурцы.
Я перевел взгляд с сына на Хэлли.
— Мой ребенок любит огурцы? Ты что, колдунья?
Дрю покачал головой.
— Только не надо пытаться провернуть такое же со мной и апельсинами. Этот поезд ушел.
Губы Хэлли дрогнули.
— Обещаю, апельсинами заманивать не буду. — Она повернулась, проверяя таймер в духовке, но полотенце все так же было в ее руках.
Я шагнул следом и приглушил голос.
— Ты нервничаешь.
Она плотно сжала губы и покачала головой.
— Все нормально.
— Нет, — прорычал я.
Хэлли дернулась, и я мысленно выругался.
— Я не смогу помочь, если ты не скажешь, что происходит.
Она подняла на меня взгляд — темно-серый, глубокий, словно затягивал внутрь.
— Это правда нормально? То, что я приготовила? Не слишком по-детски?
Я расхохотался.
— Хэлли, ты не заметила, что я живу с тремя детьми? И я далеко не гурман.
Руки ее расслабились, полотенце провисло, а выбившиеся пряди колыхнулись, когда она выдохнула.
— Хорошо. Это хорошо.
Я наклонился ближе, сам не зная, как развеять ее тревогу.
— О чем все это?
Хэлли уже хотела отмахнуться, но мой взгляд остановил ее. Она выдохнула.
— Мои родители помешаны на высокой кухне. Мама всегда говорила, что я ем как пятилетка.
— Ну и что? Прелесть взрослой жизни в том, что ты можешь есть все, что захочешь.
— Ты говоришь как Адриан, — улыбнулась Хэлли.
Я застыл. Адриан? Кто это? Друг? Парень?.. Я облокотился на столешницу, изображая непринужденность:
— Кто такой Адриан?
Голос у меня вышел легким, будто мне все равно. Господи, я отлично врал.
Лицо Хэлли озарилось — словно внутри нее вспыхнул свет.
— Муж моего брата Эмерсона. Он прекрасно готовит. Он и научил меня основам. Всегда говорит, что надо готовить то, что делает тебя счастливым.
Я постарался не задумываться о той волне облегчения, что прокатилась по мне.
— Звучит мудро.
— Он один из самых лучших.
Таймер духовки звякнул, и Хэлли надела прихватки. Она открыла дверцу и достала запеканку — кухню накрыл запах чистого рая.
Дрю слетел со стула мгновенно и заглянул Хэлли через плечо.
— Офигеть, бро. Это пушка.
Хэлли бросила на меня недоуменный взгляд.
Я усмехнулся:
— Это значит, что ему нравится.
— Мне стоит подтянуть подростковый словарь, — пробормотала она.
— Здесь ты в него быстро втянешься, — заверил я.
Я хлопнул Дрю по плечу.
— Позовешь брата к ужину?
Он скорчил гримасу.
— Обязательно? Он с самого утра злой, как черт, после того как ты забрал у него телефон.
Я подавил стон, но кивнул:
— Тогда просто крикни из-за двери и беги.
— Если он кинет в меня учебником, вот тогда надеюсь, ты будешь мучиться чувством вины.
У меня дернулся уголок губ.
— Ладно, принимается.
Когда Дрю ушел, Чарли спрыгнул со стула:
— А что с нашей заправкой?
Хэлли улыбнулась ему:
— Думаю, ее нужно перемешать еще один раз — и все будет готово.
Она взяла миску и венчик и протянула их Чарли. Он сделал несколько кругов.
— Теперь достаточно?
— Идеально. — Хэлли развернулась и вылила щедрую порцию на огромный салат.
— Я возьму напитки. Что тебе налить? — спросил я.
Она подняла взгляд, перемешивая салат:
— Я днем сварила холодный чай. Я возьму его.
— Он очень вкусный, папа, — добавил Чарли. — Я помогал.
— Тогда и я возьму чай. — Я наполнил пять стаканов и расставил их по уже накрытому столу. Там даже лежали тканевые салфетки и подставки под тарелки, о существовании которых я честно забыл.