Я посмотрел на Хэлли:
— Как ты все это успела?
Она растерянно моргнула.
— Ты убрала, сходила за продуктами, приготовила, — пояснил я.
— Я не успела только стирку, но завтра закончу, — сказала она.
Я лишь покачал головой.
— Спасибо. Ты прямо волшебница.
— И Эммалин ее любит, — вставил Чарли тоном человека, который сообщает решающий аргумент.
Я улыбнулся Хэлли:
— Вот и все. Теперь ты от нас никуда.
Улыбка озарила ее лицо, превращая не просто красивую женщину — а ту, которую невозможно забыть. Красоту, способную изменить мужчину, если он позволит.
— Мне нравится быть частью семьи Хартли, — сказала она тихо.
Чарли схватил ее за руки и завертел по кухне. Он распевал какую-то придуманную песню про Хартли, Эммалин и Хэлли. Она смеялась, когда он кружил ее. Такое живое, теплое счастье этому дому было нужно давно.
Дрю вернулся, уставился на них, потом на меня.
— Бро, я хочу навалиться на мак-н-чиз, пока он горячий.
Я сдержал, чтобы не закатить глаза.
— Тогда ставь его на стол, бро.
Он ухмыльнулся и направился к блюду. Хэлли восприняла это как сигнал и мягко выскользнула из танца. Через пару минут мы уже все сидели за столом, включая Люка.
Он молчал — это было привычно, но сегодня тишина звучала иначе. Я пару раз ловил его быстрые взгляды на Хэлли. И там впервые не было неприязни. Больше похоже на тревогу… или вину.
Когда я попросил его помочь Дрю с посудой, и он не огрызнулся — я понял, что дело серьезное.
Отодвинув стул, я посмотрел на Хэлли:
— У тебя есть минутка перед тем, как ты поедешь домой?
В ее глазах мелькнуло беспокойство, но она сразу поднялась.
— Конечно.
Я повел ее в кабинет, закрыл за нами дверь и указал на широкий диван. Хэлли села и сразу переплела пальцы, выворачивая их в сложные узлы.
— Ты не в беде, честное слово, — сказал я быстро.
Она кивнула, но уверенности это ей не прибавило.
Я выдохнул, задаваясь вопросом, сколько времени понадобится, чтобы она чувствовала себя рядом со мной спокойно.
— Сегодня что-то случилось с Люком?
Хэлли резко напряглась — это был ответ.
— Что он сделал?
Пальцы ее побелели от напряжения.
Мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не коснуться ее руки.
— Хэлли.
Она вскинула взгляд:
— Я, возможно, накосячила.
Вряд ли.
— Что бы это ни было, мы разберемся.
Она глубоко сглотнула.
— Я не подумала… и когда готовила ужин, у меня были закатаны рукава.
Я нахмурился.
Хэлли вдохнула и подняла рукава свитера. На ее предплечьях пересекались тонкие шрамы. Их было так много, что сосчитать было невозможно.
Меня перекрутило изнутри. Я знал, что тот ублюдок резал ее. Когда нашел Хэлли полумертвой в снегу, я не смог отпустить это дело. Перечитал все, до чего смог дотянуться, хотя меня и не пустили к материалам расследования штата. Но я видел достаточно. Я знал, что он пытал ее — как и всех женщин, которых удерживал.
Хэлли смотрела на свои руки.
— Люк сказал, что я режу себя.
Меня дернуло так резко, что кулаки сами сжались на коленях.
— Он что сказал?
— Он злится, Лоусон. Дело было не во мне. Я сказала ему, что это сделала не я. Но если бы и я — мне бы нужна была помощь, а не осуждение. Возможно, это было лишним…
— Нет, ты сказала именно то, что нужно. Но мне чертовски стыдно, что он вообще позволил себе такое. Я поговорю с ним и…
Я уже поднялся, но Хэлли коснулась моей руки, останавливая.
— Не надо.
Она впервые прикоснулась ко мне после того самого интервью. Тогда я решил, что тот удар током был просто шоком — слишком много лет прошло с нашей первой встречи. Но я ошибся. Сейчас, когда ее пальцы едва скользнули по моей коже, будто молния ударила прямо в нерв. Все мое тело откликнулось на нее.
— Нам нужно самим найти общий язык. Если ты будешь вмешиваться каждый раз, этого не произойдет.
Я смотрел на нее, на эту женщину напротив. Такая смелая. Такая сильная.
— Я не хочу, чтобы мой сын был жесток. В этом доме так не живут.
Лицо Хэлли смягчилось.
— Я здесь всего сорок восемь часов и уже вижу это. Думаю, Люк понял, что к чему. Если такое повторится, я обязательно скажу тебе.
— Или если случится что-то еще, — тихо, но твердо добавил я.
— Хорошо. Будем обсуждать его состояние. Проверять, как он.
Я кивнул и медленно положил ладонь на ее руку. В ее взгляде не было ни капли напряжения. Я осторожно повернул ее запястье, чтобы увидеть самые тяжелые шрамы. Провел по одному пальцем.