Я вслушалась, различая едва заметные шумы.
— Машины. Дверь. Телевизор. Капающий кран.
Три ощущения.
— Тапочки. Свитер. — Я опустила ладонь на кровать. — Покрывало.
Два запаха.
— Затхлый. — Я попыталась уловить хоть что-то кроме запаха старого мотеля. — Хвоя.
Этот легкий древесный оттенок принес странное спокойствие, отодвигая накатывающую волну паники.
Из легких вышел долгий, освобождающий выдох. Я посмотрела на телефон. Если я получу эту работу, может быть, наконец найду в себе смелость сменить номер и закрыть эту дверь — их дверь — навсегда.
Телефон зазвонил в руке, я дернулась. Поморщилась, ожидая увидеть номер матери. Но давление в груди сразу ослабло, когда на экране высветился Эмерсон и знакомый чикагский код.
Паника вспыхнула новой искрой, когда я увидела, что это видеозвонок. Я оглядела комнату в поисках места, где можно ответить так, чтобы брат не понял сразу, что я остановилась в месте, которое он небезосновательно счел бы небезопасным.
Я села на кровать, стянула тапочки. Спинка казалась вполне обычной и целой.
Провела пальцем по экрану и натянула улыбку.
— Эм.
На экране появилось его знакомое лицо. Его светлые волосы были на пару оттенков темнее моих почти белых, а вот серые глаза у нас были одинаковые. Сейчас они были полны тревоги.
— Мама звонила.
Я поморщилась.
Он тяжело выдохнул.
— Хотел опередить ее.
Одна сторона моих губ приподнялась.
— Она хочет знать, почему я не хожу на собеседования в галереи, которые она выбрала.
Эмерсон простонал:
— Наверное, потому что тебе «мир галерей» интересен так же, как наблюдать, как сохнет краска?
Я улыбнулась, и напряжение внутри чуть-чуть отпустило. По дороге сюда меня будто стягивало изнутри, как леску на катушке. К тому моменту, когда я добралась до Вашингтона, я была полностью натянута.
Брат внимательно меня изучил.
— Ты в порядке? Я могу приехать. И ты всегда можешь вернуться к нам.
— Эм…
— Я серьезно. Ты — семья. Мы тебя безмерно любим. И если ты пока не готова — это нормально.
Я медленно выдохнула и провела пальцем по цветку на покрывале.
— Вы начинаете свою семью. Вам нужно пространство, чтобы жить своей жизнью.
Квартира Эмерсона и Адриана была хорошей, но не слишком просторной. Нас троих там было тесно, как бы я ни старалась не мешаться. А с младенцем места бы и вовсе не осталось.
— Мы с Адрианом поговорили. Есть пару пригородов, куда мы могли бы переехать…
— Нет. — Мой голос прозвучал тверже, чем я привыкла. — Ты любишь город. Его ритм. Людей. Еду. Вы не переедете в скучный пригород, как ты сам его называешь, из-за меня.
Эм обожал жизнь в большом городе так, как я никогда не могла. Я всегда тянулась к нашему семейному дому отдыха в нескольких городках отсюда. Горы всегда давали мне ощущение, что я могу дышать полной грудью и быть собой.
После всего, через что я прошла, меня выводило из равновесия буквально все. Громкие звуки, толпа. Жить в городе было непросто. Я много работала над своими триггерами, но это не отменяло того, что я тосковала по покою гор.
Лицо Эмерсона смягчилось.
— Я просто не уверен, что тебе полезно возвращаться туда. Есть тысяча мест, где ты могла бы жить. В Иллинойсе полно городков у озер — всего пара часов езды от нас.
Я услышала то, что он не сказал вслух: в таких местах они смогли бы быстро добраться до меня, если вдруг я сорвусь, живя одна.
Я сжала губы и прикусила нижнюю, подбирая слова.
— Я хочу встретиться с этим лицом к лицу.
Пять лет я честно занималась терапией. Выполняла все упражнения, которые советовал врач, понемногу повышала свою способность выдерживать трудные ситуации. Я закончила колледж, нашла хорошую работу няней, даже съездила в поездку одна. Эти горы всегда были моим любимым местом на земле. Я хотела вернуть их себе.
И правда была в том, что, когда я впервые увидела их сквозь лобовое стекло, тревоги я не почувствовала. Только восхищение.
— Это очень смело, но…
Темная ладонь легла брату на плечо, сжала его, оборвав фразу. В этом движении было и тепло, и предупреждение.
На экране возник Адриан, и широкая улыбка озарила его лицо.
— Как наша девочка?
Я улыбнулась ему с благодарностью.
— Неплохо.
— Ты уже успела осмотреть город? — спросил он. — Я посмотрел вчера — он просто чудесный.
Я сжала покрывало, пальцы запутались в ткани.
— Пока нет. Я сильно устала после дороги.
Или испугалась.
Я закажу пиццу, попрошу привезти в номер, а когда привезут — держать перцовый баллончик наготове.