23
ХЭЛЛИ
Я словно плыла в теплом море. В нем все было чудесно — кокон из безопасности, уюта и жарa. Я тихо застонала, пытаясь зарыться глубже.
Чья-то рука крепче сжала меня, и я застыла. Рука? Я распахнула глаза. Передо мной был знакомый гостинный полумрак, на экране шли титры. Но Чарли, Дрю и Люка нигде не было.
Я немного пошевелилась и поняла, почему мне так тепло и комфортно. Я лежала на Лоусоне. Буквально использовала его и как матрас, и как одеяло.
Медленно отстранилась и встретилась с ним взглядом.
— Мне так неловко.
Он усмехнулся.
— Не стоит. Ты милая, когда спишь. Зарываешься, как котенок.
Я вспыхнула.
— Я, кажется, просто на тебя навалилась.
Улыбка расползлась по лицу Лоусона.
— Я умею постоять за себя. Если бы хотел выбраться — выбрался бы.
Что это вообще значило? Я-то прекрасно знала, что хотела в этом услышать. Что значили его руки у меня на лице на кухне. Но я боялась, что это была обычная доброта и ничего больше. Он ведь прямо сказал, что не создан для отношений. Только я уже понимала: никого другого, с кем хотелось бы попробовать быть нормальной, у меня нет.
Большим пальцем Лоусон гладил мой предплечье, и по мне пробегали приятные мурашки.
— Хорошо вздремнула?
— Я не спала так глубоко уже многие годы. Разве что раньше, когда глотала таблетки, лишь бы вырубиться хоть на одну ночь.
Он нахмурился.
— Тебе снятся кошмары?
Я неловко пошевелилась, но лишь оказалась ближе к Лоусону. Слишком близко. Его запах — шалфей и бергамот — окутал меня.
Лоусон поднял руку, провел вдоль моей скулы, вплетая пальцы в мои волосы. Он слегка отклонил мою голову назад, и я вынуждена была смотреть ему в глаза.
— Скажи мне, Хэлли.
— Они стали хуже, когда нашли ту пропавшую женщину, — призналась я.
Из его груди вырвалось тихое ругательство.
— Мне очень жаль.
— Это не твоя вина. Просто так бывает.
Но я видела по его лицу, что он принимает мои кошмары так же, как все остальное — будто обязан исправить.
Я положила ладонь ему на грудь. Под пальцами билось ровное, сильное сердце.
— Не взваливай это на себя.
Челюсть Лоусона напряглась.
— Мне ненавистно, что тебе страшно и больно.
Дыхание у меня сбилось, но не от тревоги. От того, что Лоусон переживает. От того, что он так близко, что стоило мне лишь чуть потянуться — и между нами не осталось бы расстояния. И я наконец узнала бы, какой он на вкус.
— Сейчас мне не страшно, — прошептала я.
Это было приглашение. И вызов.
Взгляд Лоусона упал на мои губы, он медленно обвел их глазами. Он придвинулся едва-едва, так близко, что я почти чувствовала жар его дыхания и вкус обещанного поцелуя.
— Пааааааап! Я не могу найти зубную пасту, — заорал Чарли.
Лоусон отдернул руки, будто обжегся. Быстро вскочил, прочистил горло.
— Пойду найду, пока у нас не начался кариес.
Разочарование прокатилось по мне горячей волной, тело все еще хранило следы его прикосновений.
— Иди. Я тут уберусь.
Как только Лоусон вышел, я поднялась на ноги. Навела порядок в гостиной, выключила телевизор. Но все это время думала лишь о том, каким был бы поцелуй Лоусона Хартли.
Смех доносился из коридора, пока я натягивала поверх леггинсов просторный свитер. В окно лился яркий солнечный свет. Всю ночь я ворочалась — то просыпаясь с криком, то от сна, в котором между бедер нарастала жаркая, настойчивая пульсация.
И такие сны всегда были о Лоусоне. Его лице. Его руках. Его языке.
Я закрыла лицо ладонями.
— Соберись, Хэлли.
Собрав волосы в высокий пучок, я выдохнула и пошла на звук утреннего хаоса.
— Пааааап, давай уже, — заныл Чарли.
— Ждем Хэлли, пусть она выберет первой, — пожурил его Лоусон.
— Это жестокое обращение, бро. Разве так можно по закону? — возмутился Дрю.
Я свернула в кухню и увидела всех четверых Хартли, сгрудившихся над двумя коробками из пекарни.
— Никто у нас в тюрьму не пойдет, — пробормотала я.
Дрю воздел руки к потолку.
— Аллилуйя! Прошу, выбери пончик. Мы уже умираем.
Люк тихо хмыкнул:
— Дрю тебе не простит, что ему пришлось нюхать пончики целых пятнадцать минут, пока он не мог их есть.
— Это жестоко, — огрызнулся Дрю.
— Могли и не ждать, — сказала я и взглянула на Лоусона… о чем сразу пожалела. В памяти вспыхнули картины моих снов.
Лоусон шагнул ближе, и его тепло просочилось в мое боковое ребро.
— Хотел, чтобы ты выбрала первой.