Керри подошла и быстро обняла меня.
— Пожалуйста, приходи на следующей неделе.
— Мама, — предупредил Лоусон.
Но она только отмахнулась.
— Не слушай этого большого злого волка, который там ворчит. Пожалуйста, приходи. И принеси те печенья с шоколадной крошкой.
— Спасибо за приглашение, — неопределенно ответила я и посмотрела на Лоусона.
Его лицо было каменным. За ужином он весь был напряжен, но я так и не поняла, из-за дела это или из-за чего-то еще.
Парни попрощались, и мы загрузились в внедорожник. Дорога домой прошла под непрерывные разговоры о Чарли, тогда как Лоусон не сказал ни слова.
Как только мы вернулись, Лоусон рванул вверх по лестнице, пробормотав что-то про тренировку.
Я взглянула на Люка, пока мы поднимались.
Его челюсть напряглась.
— Иногда с ним так бывает.
И что это должно было значить?
Было уже поздно, поэтому я повела Чарли спать и убедилась, что Дрю и Люку ничего не нужно. Когда свет в комнате Чарли погас, я вернулась в гостиную. Там было пусто, но снизу, из подвала, доносилась приглушенная музыка.
Собравшись с духом, я открыла дверь и пошла вниз. Музыка становилась громче, но по-настоящему накрыла меня, только когда я распахнула вторую дверь. Песню я не узнала, но это был тяжелый рок — злые гитарные риффы.
Когда тренажерный зал оказался передо мной, я замерла.
Лоусон снова и снова бил по тяжелому мешку, на руках только бинты. С каждой серией ударов мешок яростно раскачивался. Его обнаженный торс блестел от пота. Мышцы напрягались и перекатывались, и у меня пересохло во рту.
Но, наблюдая за его движениями, я видела злость под каждым из них. Ярость. Обычно такое чувство заставило бы меня бежать обратно вверх по лестнице. Но Лоусон меня не пугал. Никогда бы не напугал.
Он обходил мешок, нанося удар за ударом, пока я не попала в поле его зрения. Он резко выпрямился, тяжело дыша. Несколько секунд просто смотрел на меня, а потом двинулся навстречу.
Я тяжело сглотнула, но осталась на месте.
Он нажал кнопку на стене, и рок мгновенно смолк.
— Что-то случилось?
Злость все еще гудела под кожей.
— Да.
Глубокие синие глаза Лоусона насторожились.
— Что происходит?
Я смотрела на него несколько секунд.
— Тебя что-то изнутри пожирает.
Мышца под глазом Лоусона дернулась.
— Тебе не о чем за меня беспокоиться. Это не входит в твои обязанности.
Он хотел ранить. Но я не позволила этому меня остановить. Теперь я знала, как он действует. Стоило подобраться слишком близко к его уязвимости — Лоусон отталкивал. Но в этот раз я не собиралась отступать.
— Ты видел меня в самый худший момент. Изрезанную. Замерзающую насмерть. Перепуганную до ужаса.
Мышца дернулась еще сильнее.
— Доверься мне. Я выдержу все, что тебя разрывает.
Лоусон не сказал ни слова, но не отводил от меня взгляда.
— Пожалуйста, Блю.
Он втянул воздух, услышав имя, которым я называла его всего два раза.
Он подошел ближе. Так близко, что я чувствовала запах пота на его коже.
— Я стараюсь держаться на расстоянии, Хэлли. Ради нас обоих.
Сердце колотилось о ребра.
— А если я не хочу, чтобы ты держался на расстоянии?
Челюсть Лоусона сжалась до боли, но он поднял руку. Костяшки скользнули по моей щеке.
— Я не заслуживаю быть рядом с тобой. Прикасаться к этой коже.
Кровь загудела в ушах.
— Почему?
Его рука опустилась.
— Я не люблю свою бывшую жену.
От резкого поворота разговора у меня закружилась голова.
— Когда-то думал, что люблю. Оказалось, я просто был двадцатилетним комком гормонов, ведомым собственным членом.
Я молчала. Смотрела. Ждала. Надеялась, что он продолжит.
— Она была красивой. Чертовски веселой. Вечно искала новое приключение. Новый кайф. — Лоусон покачал головой. — Не наркотики, но сути это не меняло. Тот же самый угар. Вечеринки, безбашенные трюки, спонтанные поездки. Думаю, жизнь в маленьком городке душила ее, загоняла в клетку.
Он тяжело выдохнул.
— Когда Мелоди забеременела, мы этого не планировали. Черт, мы даже о браке не говорили. Мы были совсем молодыми, едва по двадцать два. Но я хотел поступить правильно и дать ребенку настоящую семью. Поэтому сделал ей предложение.
Ну конечно. Лоусон всегда делал все, чтобы его дети жили как можно лучше. Даже если ценой становилась его собственная, единственная в жизни любовь.
— Мелоди не была уверена, что хочет замуж, но я ее уговорил. После рождения Люка она ненадолго остепенилась, потом появился Дрю. А дальше она захотела, чтобы я уволился и мы путешествовали по миру на деньги из моего трастового фонда. Хотела, чтобы мы каждые выходные уезжали, оставляя детей моим родителям.