— Блю, — прошептала я.
Лоусон зарычал у моего клитора, и от этого звука по мне прокатилась новая волна наслаждения. Он добавил третий палец. Боль была едва заметной и тут же растворилась в жаре, пока его язык продолжал дразнить.
Ноги затряслись, перед глазами заплясали черные точки.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
Его губы сомкнулись вокруг клитора, он втянул воздух глубоко, одновременно сгибая пальцы.
Я рассыпалась.
Мои мышцы сжались вокруг его пальцев, впитывая все удовольствие, которое он давал. Волна за волной накрывали меня. Но Лоусон не останавливался. Он брал снова и снова, пока я не рухнула обратно на кровать, с мутным зрением.
Потом он лег рядом и обвил меня, прижимая к себе мое опустошенное тело.
Я повернулась к нему, встречая его штормовые синие глаза.
— Кажется, я влюблена в не-секс.
Смех вырвался из него громко и низко. Он наклонился и поцеловал меня.
— Мы только начинаем.
38
ЛОУСОН
Проснуться с синими яйцами стало моим новым постоянным состоянием. Я застонал, переворачиваясь на спину и тянусь к будильнику.
— Слишком рано, — пробормотала Хэлли, пытаясь накрыть голову подушкой, но у нее ничего не вышло.
Я усмехнулся, наклонился и поцеловал ее в волосы.
— Нам надо вставать, пока нас не застукали за ночевкой.
— Мм-м, — пробурчала она.
Я приподнялся на локте и посмотрел на Хэлли. Господи, какая же она красивая — растрепанная, сонная. Я готов поклясться, что до сих пор чувствую ее вкус на языке. От воспоминания дернулся член, и я задумался, не будет ли ужасной идеей затащить ее с собой в душ. Я ни капли не жалел, что вчера все было только для нее, но мои яйца затаили на меня легкую обиду.
Дети в доме, напомнил я себе и выбрался из постели.
Это окончательно разбудило Хэлли. Она заморгала, когда я включил свет.
— В душ? — спросила она.
Я посмотрел вниз, на пульсирующий член, упирающийся в боксеры.
— А как ты думаешь?
У нее вырвался сдавленный смешок.
— Прости?
Я покачал головой.
— Тебе ни капли не жаль, Маленькая Бестия. Могла бы хотя бы посочувствовать.
Она прикусила нижнюю губу.
— Я могла бы помочь…
— Ты меня убиваешь, — пробормотал я, направляясь в душ под ее смех.
К тому моменту, как я вышел из ванной и оделся, по дому уже разливались запахи потрясающего завтрака. Желудок недовольно заурчал, но я его проигнорировал и первым делом пошел к Люку. Его дверь была закрыта, и я тихо постучал.
— Да?
Я заглянул внутрь.
— Доброе утро.
Люк поднял взгляд от стола, но тут же его отвел.
— Доброе.
Я подошел и сжал его плечо.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — пробормотал он.
— Люк, посмотри на меня.
Сын поднял глаза. В них было столько боли.
— Мы больше ничего не будем заметать под ковер. Мы будем говорить обо всем. Хорошо? Я хочу знать, как ты на самом деле.
Челюсть Люка ходила из стороны в сторону.
— Я переживаю, что ты на меня злишься.
Я сел на край кровати и развернул его кресло к себе.
— Во мне нет злости. Не на тебя. Волнуюсь за тебя? Да. В бешенстве из-за твоей мамы? Еще как. Мне больно, потому что я знаю: ребенок, которого я люблю больше жизни, страдает? Да. Но я не злюсь на тебя. Ни капли. Я рад, что теперь знаю, что происходит.
Люк сглотнул.
— Ви сказала, что ты не злишься.
— Похоже, у тебя очень умная девушка.
Люк поерзал на стуле.
— Она правда была рядом, когда мне нужно было поговорить.
— Я рад. Нам всем это нужно.
Он поднял на меня глаза.
— Она мне нравится.
Я усмехнулся.
— Было бы странно, если бы нет. И мне хочется верить, что я не вырастил идиота.
Губы Люка дернулись, и он опустил взгляд на кроссовки.
— Я могу пригласить ее к нам, даже если я наказан? Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
Я вздохнул.
— Ладно. Пригласи ее на ужин на этой неделе. Я хочу узнать ее получше.
Лицо Люка расплылось в улыбке.
— Спасибо, пап.
Когда он в последний раз называл меня так? Я и не помнил. Он вообще избегал любого обращения ко мне. А теперь я снова был папой. Это жгло, но это был тот самый огонь, который я любил.
Я широким шагом вошел в участок, ветер закружился за спиной, когда дверь захлопнулась. Смит снова был за своим столом, и я кивнул ему.
— Держишься?
Он тяжело сглотнул и кивнул.
— Кто вообще на такое способен?
Я остановился у стола.