— Я узнаю для тебя подробности.
Он посмотрел на меня, не отводя взгляда.
— Спасибо, Хэлли. Ты самая лучшая.
Это тепло вернулось и стало только сильнее.
— С тобой это легко.
Краешек губ Люка дернулся в улыбке, и он отвел взгляд.
— Хватит этой ванильной нежности. Пойдем за огромными сэндвичами.
Я расхохоталась.
— Справедливо.
Я заглушила двигатель внедорожника, схватила сумку, и мы направились к деликатесной. Я замедлила шаг, заметив двух знакомых — в руках у них уже были сэндвичи.
Брайан Дэниелс тепло улыбнулся нам.
— Привет, Хэлли. Люк.
— Привет, — ответила я.
— Тоже за сэндвичами на обед? — спросил он.
— Именно это и планировали. Есть советы? — я чувствовала взгляд Рида, стоявшего рядом с напарником, и изо всех сил старалась не поежиться.
— Я всегда беру клубный, — сказал Дэниелс. — А Рид обычно выбирает пастрами.
— Самый лучший, — добавил Рид, не сводя с меня глаз. — Ты чем-то занята в эти выходные, Хэлли?
Люк шагнул ближе ко мне, как всегда вставая на защиту.
— У нас, вообще-то, день рождения Дрю, — сказала я и впервые была искренне рада занятому оправданию.
Дэниелс кивнул.
— Мы все, кто будет не на смене, тоже придем. — Он смущенно улыбнулся. — Есть идеи для подарка? Я ему до сих пор ничего не купил.
— Думаю, все, что связано с видеоиграми или лакроссом, зайдет на ура.
Дэниелс посмотрел на Люка.
— Какая у него любимая команда?
— Университет Мэриленда. Он за них до конца, — ответил Люк.
Дэниелс ухмыльнулся.
— Значит, экипировка Мэриленда. Спасибо вам. Приятного обеда.
Мы обошли их, направляясь к входу, и Рид шагнул слишком близко, задев меня плечом. По коже пробежала дрожь, которую я поспешила скрыть.
— Этот тип — тот еще придурок, — пробормотал Люк.
Я прикусила нижнюю губу, не особенно споря.
— «Придурок» — это ругательство?
Люк рассмеялся.
— Не по версии словаря Мерриам — Уэбстер.
Я только покачала головой.
— Выгодно быть изобретательным.
На то, чтобы продвинуться по очереди в деликатесной, у нас ушло больше тридцати минут — минус обеденного часа пик. Зато сэндвичи выглядели потрясающе, и мы не удержались, добавив к ним чипсы и брауни.
— Клянусь, я съем это за две минуты, — простонал Люк.
— Я недалеко от тебя уйду, — призналась я.
Я остановилась рядом с внедорожником, когда мое внимание привлек листок бумаги, трепещущий на ветру. Я вытащила его из-под дворника — и внутри все застыло. Это был детальный рисунок. Не человек и не пейзаж, а сложный, тщательно прорисованный драгоценный камень. Тот самый, который был выжжен у меня на бедре.
40
ЛОУСОН
Мы с Нэшем уставились на стену, увешанную фотографиями. За последние девять месяцев пропали больше пятнадцати женщин. За последние пять лет — двадцать. Двадцать женщин, которые в чем-то были похожи на Хэлли и прежних жертв. Невозможно было сказать, живы они или нет. Невозможно было наверняка утверждать, что все эти случаи связаны. Но совпадений было слишком много, чтобы их игнорировать.
Нэш сместился, разворачиваясь ко мне, и впился взглядом.
— Скажи хоть что-нибудь.
— У меня нет ничего конструктивного.
— Это и не обязано быть конструктивным, Ло. Но тебе нужно это выпустить. Ты все держишь в себе так плотно, что я боюсь, у тебя инсульт случится.
Мышца под глазом начала подрагивать.
— Они все похожи на Хэлли.
— Я знаю, — тихо сказал Нэш.
У меня дернулись пальцы. Желание схватить телефон и позвонить ей, просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке, было почти невыносимым.
— Либо у нас подражатель, либо он вернулся, — я старался говорить ровно, но горло сдавливало слова.
— Что говорит ФБР? — спросил Нэш.
Я стиснул челюсти.
— Что они изучают файлы, которые я отправил.
— Бюрократы, — пробормотал он. — А что с Энсоном?
— Он повесил трубку, как только я упомянул дело.
Нэш облокотился на стол для совещаний.
— В чем вообще его проблема? Люди умирают, а тебе нужен был всего-лишь его взгляд со стороны.
Я покачал головой, проводя рукой по щетине.
— Для него все не так просто. Он слишком многое пережил.
Нэш выдохнул.
— Это было по-мудацки с моей стороны. Я знаю, что он многое потерял. Просто… ты сам говорил, насколько он хорош. Нам нужен такой мозг.
Я и сам это знал. И мысль о том, что он так близко, но недоступен, резала. Я не знал на этой земле человека умнее Энсона. Его мышление шло иначе. Он видел связи, которые мне были не по силам.