Картинка складывалась обрывками, пугающими кадрами, один за другим, и каждый добавлял новый кусочек пазла. Грубый каменный потолок. Тонкий матрас на полу. Цепь, прикованная к лодыжке металлическим браслетом. И хлипкая белая ночная сорочка.
Дыхание сбилось, стало частым и рваным, когда меня накрыла паника. Только не здесь. Только не снова.
Перед глазами заплясали темные пятна, пальцы закололо. Я не могла потерять сознание. Не сейчас. Не здесь.
На мне все еще был бюстгальтер и нижнее белье. Хотя бы это. Я сдержала всхлип, рвавшийся наружу.
Я попыталась сосредоточиться на дыхании, замедлить его. Но казалось, что легкие больше мне не подчиняются. Они болели и жгли, отчаянно хватая воздух.
Я до боли прикусила щеку изнутри и заставила себя думать о чем угодно другом. О чем угодно. Перед глазами возникло лицо Лоусона. Его бережные прикосновения. То, как дергался уголок его рта, когда он называл меня Маленькой плутовкой. Как вспыхивали его голубые глаза, когда я знала, что он меня хочет.
На этот раз всхлип вырвался. Лоусон. Мужчина, который дал мне все. Напомнил, какой сильной я могу быть. Показал, сколько радости может быть в обычной жизни. Разделил со мной троих самых удивительных мальчишек.
Сердце сжалось, когда в голове всплыли образы Люка, Дрю и Чарли. Они тоже дали мне все: смысл, смех, любовь.
Покалывание в пальцах чуть ослабло, дыхание стало ровнее. Я до боли впилась ногтями в ладони. Я не потеряю своих мальчиков. Не сейчас. Не после того, как только обрела их.
Я села и осмотрела помещение — если это вообще можно было так назвать. Дрожь снова прошила тело, когда я осознала, где нахожусь. Это было то самое место, где меня держали пять лет назад. Там, где начались мои пытки.
Полиция и ФБР так и не нашли пещеру, где он удерживал женщин, прежде чем убивать их. И хотя после моего побега поиски продолжались еще почти полгода, в итоге решили, что он покинул эти места.
Только это был не он. Не безликий кошмар. Это был Дэмиен.
Во рту болезненно пересохло. Ничто не складывалось. Ветеринар, которого я видела таким мягким с животными, таким терпеливым с детьми. Как он мог быть тем, кто насиловал, пытал и жестоко убивал?
Еще тогда мне казалось, что его голос иногда менялся. Но чтобы так играть роль, нужна практика. Очень большая.
Дыхание снова участилось.
Я закрыла глаза и представила лицо Лоусона. Его сильную, покрытую щетиной челюсть. Нос, чуть искривленный. Голубые глаза, которые каждый раз спасали меня, стоило в них посмотреть.
Дыхание снова выровнялось.
Я открыла глаза и начала изучать пещеру вокруг. Я знала, что в скале есть множество естественных камер. И знала, что существует длинный туннель, ведущий наружу. Я могла бы пробежать его.
Дэмиен забрал мою обувь, вероятно думая, что так мне будет сложнее сбежать. Но он должен был знать лучше. Я изорву ноги в кровь, лишь бы уйти от него.
Я опустила руки к лодыжке и кандалы. Он был ржавый, но из толстого металла. Я проверила замок — держался крепко. Потянула за место, где цепь крепилась к браслету. Там тоже ничего не поддалось.
Я поднялась на ноги, и мир на мгновение поплыл. Я уперлась ладонью в стену, чтобы не упасть. Камень был ледяным и влажным, словно по нему стекала вода. Меня снова пробрала дрожь, будто я только сейчас осознала, как здесь холодно.
Я прошла вдоль цепи к скальной стене. Она была закреплена болтами, как и раньше. Сначала я попыталась провернуть их пальцами, но они намертво сидели в камне. Потом дернула саму цепь. Ни малейшего люфта.
За глазами жгло от горячих слез. Я выберусь. Я найду способ. Я уже побеждала его однажды. И сделаю это снова.
Воспоминания о той ночи обрушились разом. О том, как он продлил мои пытки. Я была в таком состоянии, когда он вернул меня в камеру, что даже не стал запирать. Он решил, что я сломлена. Что я никогда не попытаюсь сбежать. Но он ошибся.
— Она так красиво смотрится дома, на своем законном месте.
Я резко обернулась на голос, отразившийся от стен. Руки сами поднялись в защитном жесте.
Дэмиен рассмеялся, низко и густо.
— Ты всегда дралась лучше всех. Поэтому ты у меня особенная.
Я промолчала. Не знала, не сделает ли все только хуже то, что я скажу. Я помнила, как быстро он мог выйти из себя.
— О, Хэлстон. Не нужно стесняться. Тем более с мужем.
— Ты мне не муж, — выплюнула я, слишком легко забыв прежнюю осторожность. Но я знала, что для него значит слово «муж». Знала, что именно он считает вправе у меня отнять. Он мог резать меня до кости, но я никогда не позволю ему забрать это.
Дэмиен цокнул языком.