Вопрос был и в самом деле любопытным. Когда Звонарев принимал в свое ведение огромное хозяйство вооружения «Паллады», его откровенно поразили ранее никогда и нигде не виданные ракеты и снаряды в ее погребах. Сквозь их корпуса пробивалось слабое мерцание, точно изнутри кто-то подсвечивал фонариком, и от этого казалось, что они лежат в своих нишах в небольшой изумрудной дымке, слегка пульсируя, будто живые. Специалисты «ярославичей» лишь недоуменно пожимали плечами в ответ на расспросы о характере содержимого боеприпасов. Было очевидно, что они сами сбиты с толку. Один из них даже предположил, что корабль, дескать, сам выращивает все, что ему нужно для нормальной жизнедеятельности. На удивленный вопрос Гарутина о том, не означает ли это, что «незабудки» являются своего рода живыми саморегулирующимися организмами, ученый в очередной раз пожал плечами и понес такую высокомудрую ахинею, что спецназовец тихо пришалел уже через пару минут и торопливо свернул беседу.
Доклады о готовности всех БЧ к бою, прошелестевшие в наушниках, подсказали Егору, что «Паллада» замерла в ожидании команды и готова атаковать противника. Но Гарутин и командир БДК, кавторанг Багнюк, занявший при «ярославиче» пост начштаба, почему-то медлили. Надеялись избежать драки? Или, быть может, рассчитывали, что имперцы предложат переговоры и можно будет потянуть время?
В любом случае Звонареву представлялось, что единственно правильной в их положении тактикой будет тупо садить по всему, что окажется в зоне поражения, всеми наличными средствами и молить бога, чтобы отправленные на Каледонию десантники побыстрее отыскали то, за чем их туда послали. Других вариантов пока не наблюдалось. Соотношение сил недвусмысленно говорило: рано или поздно их попросту задавят и разнесут на атомы. Вопрос только – за какое время, не более того.
Черт, накаркал. Началось! Тройка линкоров в окружении свиты крейсеров и эсминцев медленно двинулась вперед. Ага, Палецкий решил провести разведку боем и определиться с возможностями «незабудок» и их намерениями. Что ж, вполне понятное решение, идти в атаку на противника, сведения о котором туманны и расплывчаты, не есть признак большого ума. Интересно, как поведут себя корабли тсиан в этой ситуации? Эх, если бы можно было с ними общаться! Мечты, мечты…
Имперские корабли открыли огонь с дальней дистанции. Активно маневрируя, они приближались к некой незримой черте, давали залп и тут же отходили назад, словно стремясь растащить «незабудки», заставить их погнаться за ними и порвать строй. Звездолеты пока высокомерно молчали, игнорируя эти выпады. Благо, явно осторожничая, имперцы не демонстрировали чудес меткости. Лишь несколько ракет приблизились на опасное расстояние, но мгновенно были уничтожены батареями ближней защиты.
В какой-то момент один из эсминцев, осмелев, вырвался далеко вперед и нахально прошелся возле неподвижно висящих «незабудок», осыпая их градом снарядов и ракет. Звонарев собрался было попросить у Гарутина разрешения проучить наглеца, но его опередили. Правофланговый звездолет тсиан вдруг полыхнул мощным залпом. Последствия его оказались поистине ужасающими: двухсотметровый эсминец исчез в одной огромной вспышке, мгновенно разлетевшись на куски.
Русские корабли тут же прекратили обстрел и отошли на безопасное расстояние. Судя по их поведению, Палецкий отдал приказ не рисковать и не кидаться в самоубийственную атаку. Итак, адмирал получил наглядное подтверждение того, что «Паллада» в предстоящем сражении будет действовать не в одиночку и что другие «незабудки» не останутся безучастными статистами, как в том случае, когда беглецы стряхивали со своего хвоста назойливых преследователей.
Тем неожиданнее для Звонарева, вполне справедливо ожидавшего, что имперцы проведут перегруппировку, стала общая атака русской эскадры. Махины русских суперлинкоров, если и уступавших «незабудкам» в размерах, то с лихвой компенсировавших этот недостаток тотальным превосходством в численности, стронулись с места и величаво двинулись вперед шестью колоннами, выбросив в стороны руки-щупальца кораблей рангом пониже. Одновременно с этим авианосцы начали массовый запуск истребителей, штурмовиков и торпедоносцев. Рой малюсеньких отметок – почти девять сотен, – возникший на экране, моментально заполнил его на треть и неумолимо приближался к Каледонии. Процентов пятнадцать из них составляли истребители и штурмовики, а основная масса состояла из торпедоносцев. Егор знал, что в зависимости от цели атаки на них устанавливались, на выбор, тяжелые торпеды «Василиск», предназначенные для поражения линкоров и крейсеров; средние «Грифоны» – для легких крейсеров, эсминцев и кораблей РЭБ или же малые «Немезиды» – для вспомогательных кораблей и транспортов. Звонарев мог бы поспорить на что угодно – сейчас каждый торпедоносец был снаряжен одним «Василиском».