Каланин не знал, сколько он находился в этом состоянии. Открыв глаза, он слабо застонал, чувствуя, как болит все тело, ощущая дрожь в каждом сосуде, в каждой мышце, до самой последней жилки. Голова раскалывалась, словно после хорошего перепоя, во рту стояла вселенская засуха, от которой зверски саднило горло, а язык вообще стал чугунной гирей.
Капитан, совершив над собой неимоверное усилие – глаза словно заморозили, – осмотрелся. Он лежал все в том же зале. Никого из «ярославичей» рядом по-прежнему не было. Только давешнее существо замерло неподалеку – всего в паре шагов от капитана – неподвижной статуей. Оно не издавало ни звука, и это почему-то пугало особенно сильно. Антон откуда-то совершенно точно знал, что раньше существо само боялось его, сомневалось в своих силах, раздумывало – стоит ли вообще связываться с человеком или нет? – а теперь получило власть над ним и может сделать все, что захочет.
Следователь попробовал осторожно пошевелиться. К его неописуемой радости, тело ему повиновалось. Каланин не спеша, помогая себе руками, сел. Перевел дух, аккуратно вытер рукавом мокрое от пота лицо. На темную фигуру старался не смотреть, отмечая для себя ее местоположение только боковым зрением. Тяжело перевалился набок, встал на четвереньки и пополз к куче со снаряжением. «Только не смотри на меня! Только не смотри!» – заклинал он про себя непонятное существо.
Антон не знал, как долго он добирался до цели, по его ощущениям это продолжалось целую вечность. Комбинезон промок насквозь, лицо и глаза разъедал липкий пот, состояние здорово напоминало ощущения марафонца после завершения дистанции. Приклад винтовки уже призывно манил его, просясь в руки, когда в правом боку капитана точно разорвалась граната. Каланин покатился по земле, корчась от боли и на мгновение забыв обо всем на свете. В мозгу плененной птахой билась только одна мысль: «Больно!.. Господи, как же мне больно!!!»
Следователь прижал ладонь к месту, куда пришелся удар, и тут же вскрикнул. Под рукой находилось нечто чужеродное! Антон изогнулся, чтобы посмотреть, и задохнулся от омерзения – на правой стороне туловища, сразу под ребрами, он увидел отливающую серебристым металлом тварь, по внешнему виду смахивающую на пиявку, только размерами превышающую ее в несколько раз. Она, пробив насквозь комбинезон, уходила своей «головой» прямо в его тело, погружаясь все глубже и глубже. Если бы Каланин сохранял трезвость мышления, то он, наверное, обратил бы внимание на то, что «пиявка» скорее похожа на оторванный от основного прибора щуп кибердиагноста, но в этот момент у него наблюдался явный дефицит здравого смысла…
Несомненно, капитан постарался бы выдернуть тварь из своего тела, но внезапная слабость, накатившая огромной приливной волной, накрыла его с головой, лишая способности сделать хоть что-нибудь. Антону вдруг стало совершенно наплевать на все, что с ним происходит, а последним, что он успел рассмотреть, стали узкие глаза с огромным темно-багровым зрачком посредине, наблюдавшие за его мучениями с холодным равнодушием.
– …Отлично! Укладывайте его на носилки и тащите скорее к платформе!.. Всем остальным: начать отход! Повторяю, сомкнуться вокруг носилок и начать отход!..
Каланин с вялым любопытством отметил для себя, что Куприянов почему-то орет как резаный, но открывать глаза, чтобы посмотреть на причину такого нехарактерного поведения майора, было ужасно лень, и он решил просто не обращать на это внимания…
5
Следующая «незабудка» погибла не сразу. Получив в упор несколько десятков тяжелых ракет, успешно преодолевших ее защиту, она попыталась уйти вслед за другими линкорами, но имперские корабли, подкараулившие неприятеля в засаде под прикрытием маскирующего поля, не позволили ей это сделать. Две бригады тяжелых крейсеров окружили подранка, плотно вогнав его в самый центр своих прицелов, и с азартом завершили то, для чего они, собственно, и предназначались, – то есть разнесли врага в клочья! В этом им активно помогли очень вовремя подоспевшие эсминцы.
Три оставшихся звездолета тсиан отступили, справедливо опасаясь попасть под обстрел тяжелых кораблей русской эскадры, выходящих на рубеж атаки. Несколько хаотичных нестройных залпов – это все, чем они могли помочь «незабудке», попавшей в беду. Звонарев, как и другие члены экипажа, хорошо слышал в наушниках скрежет зубов Багнюка, наблюдавшего в бессильной злобе за гибелью звездолета.