– Егор, – негромко позвал Каланин, дико боясь того, что каплей мертв и уже никогда не откликнется. – Егор, ты жив?! Ты слышишь меня?!! Немедленно очнись! – Откуда-то донесся запах дыма. Антон прислушался. Нет, ему не показалось – где-то совсем близко что-то горело. Капитану даже почудилось, что он слышит треск пламени, радостно пожирающего подвернувшиеся на пути предметы. Каланин испугался. Сгореть заживо, не имея возможности спастись, – эта ужасающая мысль пронзила его подобно разряду молнии. – Егор! – Он орал изо всех сил, понимая, что это, быть может, его последний шанс на спасение. – Егор!!!
Через долгую-долгую минуту Звонарев шевельнулся, тяжело вздохнул и медленно открыл мутные от боли глаза.
8
Гарутина Егор ненавидел.
Еще в момент их первой встречи, тогда – в Новограеве, когда он чуть не выскочил из машины, чтобы потребовать у жандармов объяснений по поводу ареста кавторанга Фомина, и натолкнулся на взгляд незнакомца, стоявшего на тротуаре, внутри у Звонарева шевельнулось смутное, неосознанное чувство неприязни к этому человеку. Он и сам, наверное, не смог бы сформулировать точно, что же было не так с полковником, но в душе сразу же, точно предупредительное табло, загорелось: «Враг!» И пусть впоследствии проказница судьба распорядилась таким образом, что их жизненные дороги не просто пересеклись, но и оказались весьма тесно связаны друг с другом, каплей постоянно боролся с искушением выстрелить в командира «ярославичей».
И это при всем при том, что Гарутин неоднократно спасал Егора, всячески помогал ему, опекал и заботился. Да и относился он к каплею, судя по всему, достаточно дружелюбно. Так, как более старший и опытный товарищ относится к младшему. А вот поди ж ты, не лежала у Звонарева к нему душа, и все тут! Чувствовал Егор в нем какую-то фальшь, какую-то червоточинку, нечто, хм, неправильное, что ли? Глубоко враждебное – нет, не Егору, а людям вообще!
А уж когда Звонарев оказался, что называется, в теме и познакомился поближе с тем, чем был так истово занят «Ярославль» во главе со своим командиром в последние годы, это чувство окрепло еще больше. Картина, представшая перед каплеем, приводила в ужас. Он и представить себе не мог, до чего, оказывается, дошли определенные властные круги в своем стремлении построить новый порядок!
И если саму идею установления могучей Империи через упорный труд каждого гражданина Звонарев принимал всем сердцем, то вот способы, которыми достигалась эта цель на самом деле… Нет, он не был ханжой и прекрасно отдавал себе отчет в том, что выстроить по-настоящему сильное государство бескровно, пожалуй, никому не под силу, но, по его разумению, даже самые жесткие меры имели рамки, за которые просто нельзя выходить.
Никогда!
Первый серьезный шок Звонарев испытал, когда в секретных архивах отца, извлеченных с подводной базы тсиан, встретил упоминания о некой масштабной операции по распространению среди населения особого наркотика, разработанного в военных лабораториях и облегчавшего процедуру проведения массового внушения. Случилось это незадолго до того, как будущий Император публично объявил о своих планах по восстановлению монархии. А если учесть, что стоявшие за ним влиятельные круги довольно активно финансировали исследования в области генной инженерии, микроэлектроники, психологии, биологии и в ряде других весьма специфичных, но близких по общей направленности дисциплин, то выводы напрашивались сами собой. Да и жесточайший кризис, поразивший в те годы общество и экономику Русской Конфедерации, теперь представал в несколько ином свете.
Впрочем, для Гарутина эти сведения, похоже, являлись малоинтересными. По крайней мере, получив к ним доступ, он проглядел информкристаллы довольно бегло и пренебрежительно отбросил, словно мусор, чем, собственно, и воспользовался украдкой Звонарев. А иначе кто бы ему позволил сунуть нос в документы с грифом высшей степени секретности? Но это так, к слову.
Как понял Егор, гораздо большее значение властные структуры придавали использованию в своих целях инопланетных технологий. Не случайно из широкого доступа исчезли материалы, освещавшие работы по изучению попавших в руки землян предметов, изготовленных тсианами. Ну а то, что осталось, оказалось залито таким густым слоем тончайшей дезинформации и откровенного вранья, что даже специалисту стало практически невозможно продраться сквозь него. Кстати, так обстояло дело не только в Российской империи, но и практически во всех остальных государствах. Власти разных народов одинаково ревниво охраняли попавшие к ним в руки сведения, могущие дать весомое превосходство над конкурентами. Собственно, и причины военного конфликта, в котором сошлась Империя с Демсоюзом, во многом лежали именно в этой области, а не только в широко всем известных политических и экономических противоречиях между двумя системами.