Звонарев, мысленно наплевав на приличия и пресловутое чувство товарищества, решительно направился к выходу из зала. Ему было крайне важно все-таки успеть встретиться с информатором. И сделать это было желательно до приезда представителей правопорядка.
– Ты куда? – недоуменно вопросил ему вслед Вихров. Егор, с трудом подавив так и вертевшийся на языке неприличный ответ, повернулся к нему и скорчил выразительную физиономию. Лешка ехидно заулыбался. – Эх, слабаки вы, флотские!..
– Надеюсь, вы не сбежите, господин капитан-лейтенант! – язвительно произнес майор, нелепо замерший в ожидании подмоги у столика под руку со своей спутницей. Егор одарил его злобным взглядом, но промолчал и вышел из зала.
В холле Звонарев быстро сориентировался и торопливо направился в курительную комнату, где негромко работала мощная вентиляция. На небольших диванчиках, разбросанных по помещению с живописной небрежностью, расположились несколько человек. Егор, замерев на секунду на пороге, безошибочно определил нужную ему персону – приметы, переданные Надежиным, были точны – и направился в дальний угол, доставая на ходу портсигар.
– Вы позволите?
Cедоватый господин в небрежно расстегнутом темно-синем дорогом пиджаке, ослепительно белой сорочке и ярком галстуке с массивной бриллиантовой заколкой, задумчиво разглядывающий слегка дымящуюся изящную трубку вишневого дерева, молча повел рукой, не глядя на Звонарева. Капитан-лейтенант сел рядом с ним и, достав сигарету, закурил.
– Я вас жду непозволительно долго, – скучным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес обладатель трубки, упорно продолжая смотреть в сторону, – а времени у меня немного, поэтому перейду сразу к делу. Постарайтесь не перебивать. Все вопросы потом.
Так вот, по существу проблемы могу сообщить следующее: ваша мать находится в следственном изоляторе жандармского управления здесь, на Лазарусе. Но в самое ближайшее время ее планируют перевезти на Церебрус и передать в ведение центрального управления. Насколько мне известно, все дела этой категории подлежат расследованию именно там. Вызволить ее оттуда будет практически невозможно, поэтому вопрос нужно решать здесь и, по возможности, быстрее. Я связался кое с кем, и мне сообщили, что ситуация пока не безнадежна, вопрос только в цене, которую вы готовы заплатить. Поясню: речь не о деньгах. В руках у вашего отца находился… ну, скажем так, некий предмет, и он очень, я подчеркиваю – очень! – важен для определенных людей. Но, к сожалению, после смерти Владимира Петровича, – седой недовольно покривился, – его местонахождение неизвестно. Самое неприятное, что наши, гм, оппоненты также в курсе этого и готовы пойти на все, чтобы опередить нас и завладеть им раньше. Боюсь, они могут посчитать, что эту информацию можно получить от вашей матушки… Глупцы!.. Другое дело, что и они, и мы не можем афишировать свой интерес к этому делу открыто и потому не в состоянии задействовать все средства поисков. И в этой связи ваша роль, Егор Владимирович, становится необычайно важной! Помогите нам, и ваша матушка будет освобождена, я готов обещать это со всей ответственностью, равно как и возврат всего имущества вашей семьи, которое сейчас находится под арестом. Вот теперь можете спрашивать.
Звонарев очумело покрутил головой. Услышанное привело его в состояние искреннего недоумения: какой таинственный предмет, за обладание которым ведут борьбу некие могущественные силы, закулисные интриги… все это отдавало третьесортным детективом, если бы не одно «но» – речь шла о самом дорогом для Егора человеке! А ради освобождения матери капитан-лейтенант был готов пойти на все. И ему было глубоко наплевать, что для этого нужно сделать!
– А нельзя ли чуть поподробнее об этом предмете, – сосредоточенно уточнил Звонарев.
– Предмете? – чуточку рассеянно переспросил седой, прислушиваясь к чему-то. – Вообще-то я назвал бы это скорее… что за черт?! – он буквально подскочил на диванчике. – Вы что, притащили за собой жандармов?! – Судя по всему, у седого господина либо была в ухе горошина передатчика, либо он был обладателем импланта – звонков на комм не поступало, а значит, ему передали информацию другим способом. Егор непонимающе уставился на него.
– Жандармов?