Сумбурно, поди, говорю, да? Ну, извини, на самом деле до сих пор не могу спокойно то время вспоминать…» – Отец виновато улыбнулся такой до боли родной и знакомой улыбкой, что у Егора защемило сердце. Он и так последние полтора часа сидел, судорожно ухватившись за подлокотник кресла побелевшими пальцами, боясь пошевелиться, а сейчас… сейчас вдруг отчетливо понял, что больше не может, потому что видеть отца – живого и невредимого, зная при этом о его гибели, – было просто невыносимо! Егор торопливо остановил рекордер и нервно поднялся. Прошелся по комнате, переводя дух и стараясь осмыслить услышанное. В принципе, для него не было новостью или каким-то шокирующим откровением многое из того, о чем рассказывал отец, – все же он с детства был рядом с ним и волей-неволей оказался в курсе его бесед с друзьями, родственниками, сослуживцами, а когда повзрослел, то и сам стал принимать в них участие. Но сейчас Егор неожиданно увидел всю картину целиком, а не разрозненными кусочками хитроумной мозаики, которую исподволь открывали перед ним! Боже, каким же наивным он был! Капитан-лейтенант с удивлением почувствовал, что у него отчаянно горят уши – словно у юнца, застигнутого за просмотром неприличных журналов. Но одновременно он не мог не восхититься отцом, который, оказывается, незаметно воспитывал его и давал огромный массив информации, лукаво дробя сведения на отдельные, с виду малозначащие и не такие уж важные фрагменты.
– Уже закончили? – Полковник Гарутин, неслышно вошедший в кабинет, заставил Егора вздрогнуть от неожиданности. – Ох, простите, никак не привыкну, что для вас наша манера поведения в диковинку. – Командир «ярославичей» покаянно улыбнулся.
– Да нет, все в порядке. – Звонарев взял себя в руки и постарался успокоиться. – Просто я немного задумался. Понимаете, господин полковник, все же очень нелегко вдруг согласиться с тем, что ты смотрел на мир через розовые очки, а теперь они разлетелись на мелкие части. Самое странное, никак не могу понять: то ли отец не был уверен, что я смогу правильно все осознать и принять, и потому не рассказывал мне все раньше, то ли считал, что я проболтаюсь и как-то выдам его секреты?
Гарутин задумчиво посмотрел на него:
– А может, все проще? По-моему, Владимир Петрович просто не хотел забивать вам голову раньше времени. Понимаете, Егор, до всего надо дорасти – не вздумайте только обижаться на мои слова, я совсем не желаю вас обидеть! – дорасти, чтобы соответствовать новым знаниям. Знаете, как говорят: «Учитель приходит, когда готов ученик». А какой смысл шокировать и сводить с ума, уж простите, зеленого юнца?
– Да, наверное, вы правы, – неохотно признал Звонарев. – Значит, отец думал, что я буду готов только тогда, когда его, – спазм перехватил ему на мгновение горло, – не станет?
– Снова здоро́во! – раздраженно поморщился Гарутин. – Да не об этом сейчас надо думать! Поймите наконец, что Владимир Петрович переправил мне этот информкристалл не потому, что хотел признать ваше состоявшееся взросление столь экзотическим способом, а в силу чрезвычайной необходимости! Сейчас, когда его уже нет с нами, на первый план выходят интересы дела, а не чьи-либо эмоции. Скажите мне лучше, вы поняли, как добраться до хранилища?
– Хранилища? – Егор удивленно посмотрел на полковника. – Судя по всему, я еще не досмотрел запись до конца, поскольку не понимаю, о чем вы?
Гарутин всплеснул руками.
– Милый вы мой! Да что ж вы тогда голову мне морочите?! У нас ведь каждая секунда на вес золота, а вы тут сомнениями а-ля юный Вертер мучаетесь! Смотрите быстрее диск – это сейчас самое главное. А нравственные терзания давайте оставим на потом!
– Да, конечно, – вяло кивнул Егор. – Сейчас я продолжу, – внезапно до него дошел смысл сказанных полковником слов. – Погодите-ка, а с чего вдруг такая спешка, Олег Витальевич?
Комбриг ожег его злым взглядом.
– Не хотел говорить, – нехотя процедил он, – но пару минут назад наши операторы засекли приближение к базе нескольких десятков воздушных целей. Их идентифицировали как армейские транспорты с охранением, несущие, предположительно, на борту как минимум одну десантную дивизию. Направляются они именно сюда. И проблема вовсе не в том, что мы не в состоянии отбиться от них, наоборот, наш арсенал вкупе с оборонительными сооружениями самой базы способен перемолоть десяток таких атакующих групп – боеприпасов вполне хватит, – но это будет означать открытый мятеж, и на нас мгновенно обрушится вся мощь императорской армии и Флота. Тем более что со мной уже связались и предложили допустить «группу досмотра», не оказывая ни малейшего сопротивления! И, угадайте с трех раз, что или, точнее, кто им нужен в первую очередь? То-то!