Вот теперь Каланин отчетливо понимал, что имел в виду Бремберг, когда говорил о шокирующей информации – просочись хоть малая часть того, что довелось нынче увидеть Антону, наружу, за пределы спецхранилищ жандармского управления, и попади она, к примеру, в руки ушлых журналюг… капитан, даже если бы очень-очень сильно захотел, не смог бы точно спрогнозировать последствия скандала такого уровня. В принципе, могло произойти все, что угодно, вплоть до воинского мятежа. И не помогли бы никакие обвинительные материалы – один из негласных законов, на котором держался порядок в армии и Флоте, гласил, что таких людей можно расстрелять, если они того заслужат и их вина будет точно доказана, но не пытать!
– Кто это? – хрипло спросил Антон внезапно севшим голосом.
– Лейтенант Вихров. Командир эскадрильи истребителей с «Московита».
– Бл…ь!!! – Каланин выругался, будучи не в силах сдержаться, но тут же опомнился. – Прошу меня простить, господин полковник, виноват. Я так понимаю, что подписка о неразглашении уже не освободит от этого дела? – Бремберг отрицательно качнул головой. – Черт! А у меня ведь только недавно сын родился…
– Поздравляю, – равнодушно откликнулся полковник. – Но все же придется нам с вами работать над этим делом вместе. Обратной дороги нет.
Антон угрюмо глянул на него исподлобья. Достаточно темная история уничтожения прославленного крейсера на орбите Лазаруса до сих пор широко обсуждалась в кулуарах почти всех спецслужб Империи. Многие гадали о причинах столь, гм, радикального решения проблемы, ставшей прелюдией к не менее кровавым событиям, но так и не пришли к определенному выводу.
– За что хоть его… так? – мрачно спросил он, кивнув в сторону экрана, на котором два дюжих молодца невозмутимо приглядывали за выгнувшимся дугой от невыносимой боли пилотом, а невысокий старичок в белом халате деловито снимал показания с какого-то прибора, закрепленного на голове арестованного.
– Вообще-то это еще более закрытая информация. – Бремберг потер кончик носа, но прикоснулся к пульту управления. Картинка мигнула, и изображение тотчас сменилось. Теперь на экране неторопливо вращался гигантский шар планеты. Снимали из космоса. Антон моментально узнал Лазарус. В левом верхнем углу экрана бежали ровные шеренги символов. Хоть и с трудом, все же он служил по другому ведомству, но Антон смог уловить их смысл – это были данные с военного компьютера орбитальной крепости, выведенные специально для удобства оператора наблюдения. Повинуясь неслышному приказу, они то и дело изменялись – очевидно, офицер запрашивал различные параметры, нужные ему, и комп послушно отзывался.
Вот камеры остановились на одном из участков планеты и стремительно приблизили его. Чуткая электроника пробилась сквозь облачный покров, пару секунд порыскала, определяя нужный объект, наконец захватила его и уже не отпускала. Взору Каланина предстала россыпь разнокалиберных островков в безбрежной сини океана. Антон с некоторым недоумением следил за картинкой, не вполне понимая, что же могло заинтересовать наблюдателя в этом районе – насколько он знал, здесь располагались лишь исследовательские научные станции, занимающиеся проблемами обитателей океана, их реакцией на терраформирование и прочими заумными делами из той же оперы. А сейчас сюда неслись на устрашающе малой высоте – почти над самой водой, едва не касаясь гребешков волн, – две пары штурмовиков «Су-111» «Грач». Компьютер оконтурил их силуэты зеленым, указывая на дружественное происхождение, и Каланин с некоторым холодком подумал: «А кто же в таком случае у нас здесь враг?»