– Так, значит, это была та самая операция, – задумчиво протянул Каланин. – Вот оно что! А я-то все сидел и гадал, что за сражение происходило у нас на Лазарусе?
– Что вам известно об этом? – тут же воткнул в Антона пронзительный взгляд Бремберг.
– Да, собственно, немного, – медленно ответил капитан, с опозданием сообразив, что ляпнул сдуру лишнего. – Вы же понимаете, уничтожение такой части, как «Ярославль», замолчать полностью невозможно. Этот фокус можно провернуть только с обывателями, а среди профессионалов по-любому что-то да проскочит. Тем более что события эти имели совсем не маленький размах, а значит, и круг посвященных был довольно большим, пусть и не все из участников операции до конца понимали, что они делают…
– Ну-ну, продолжайте, – поощрительно улыбнулся Бремберг.
– Мне известно, что командование бригады специального назначения «Ярославль» готовило вооруженное антиправительственное выступление, – медленно проговорил Каланин. – Также мне известно, что данное выступление было приурочено к началу атаки планет Империи диверсионными эскадрами Демсоюза, а это неопровержимо свидетельствует о сговоре мятежников с врагом, и лишь бдительность контрразведки позволила предотвратить этот поистине гибельный и…
– Достаточно, – нетерпеливо прервал его полковник, – можете не продолжать. Я сам запускал эту версию в массы и прекрасно осведомлен обо всем, что вы собираетесь мне поведать. Так вот, капитан, – Бремберг испытующе поглядел на Антона, словно раздумывая, можно ли ему доверить столь важную информацию или нет, – все обстояло, хм, немного иначе. Загвоздка в том, что, как оказалось, ряд властных структур, разделявших взгляды старого Императора, придерживались по ряду вопросов мнения, во многом не совпадавшего с точкой зрения Императора нового. До поры до времени ему, конечно, приходилось мириться с таким положением дел, ибо затевать в условиях войны решительный слом отжившего свое аппарата и заниматься строительством новой вертикали власти – это, согласитесь, форменное самоубийство. Но работа по замещению руководителей ведущих отраслей и ведомств исподволь все же велась. И в какой-то момент вопрос встал настолько остро, что пришлось-таки решать окончательно: принимать бразды правления в свои руки в полной мере или пробовать и дальше усидеть одновременно на двух стульях.
– А кое-кому из прежней команды все это, разумеется, не понравилось? – догадался Антон. Не то чтобы слова Бремберга стали для него таким уж откровением, но все же, все же…
– Правильно понимаете! Ну да ладно, данный вопрос мы пока оставим. Я позволил себе вкратце упомянуть об этом лишь для того, чтобы вы поняли – дело, которым вам предстоит заниматься, является не только совершенно секретным, но и проходит по самому высокому уровню государственной важности! Отсюда следуют два момента. Первый: в случае успешного завершения поисков вас ждет не только внушительный карьерный рост – два просвета на погонах, «Владимир», должность замначальника управления и прочая внешняя мишура, но и благосклонность весьма влиятельных персон, о чем многие лишь несбыточно мечтают на протяжении всей жизни.
– Кажется, я догадываюсь о характере второго момента, – угрюмо произнес Антон, не спеша впадать в эйфорию от далекого и совершенно пока не очевидного поощрения. Да и слишком многословное описание возможных благодеяний как-то настораживало.
– Приятно убедиться, что я не ошибся в выборе кандидатуры, – усмехнулся полковник. – Да, вы правы, капитан, в случае неудачи нам не погрозят пальчиком и не скажут «ай-ай-ай». Нас попросту уничтожат. И вас, и меня. Поверьте, на кону стоит слишком уж многое!
Каланина бросило в жар. Он, естественно, понимал, что чины и ордена даются не абы как, но такая плата за провал! Черт, чем же так ценен этот сгинувший в неизвестности каплей?
– Если я правильно понял, то из Вихрова удалось что-то вытянуть по интересующему нас делу? – Антон решительно отбросил все сомнения и ринулся вперед, словно в омут со всего разбега. В конце концов, Бремберг прав – обратной дороги для него уже не было. Так стоит ли попусту терять время, оплакивая свою нелегкую судьбу?