– Вихров на допросе показал, что они со Звонаревым очутились на базе «Ярославля» незадолго до начала штурма. Там их дороги разошлись: его собирались отправить обратно в Новограев, а капитан-лейтенанта забрал с собою полковник Гарутин, командир бригады. Больше они не виделись.
– С телами погибших хорошо работали? Идентификация всех останков была произведена? Я могу увидеть данные экспертизы?
– Да, конечно, – полковник протянул Каланину несколько информкристаллов. – Здесь вы найдете все необходимое, плюс результаты допросов нескольких уцелевших сотрудников техперсонала базы. Что-нибудь по-настоящему важное от них узнать не удалось, но кое-какие детали, возможно, окажутся для вас полезными. К сожалению, никого из офицеров бригады, находившихся тогда на Лазарусе, взять живым не получилось. Там вообще мало кого мы смогли захватить.
– А что, на других планетах тоже никто из высших чинов «ярославичей» не попал к вам в руки?
– Так, мелочовка! – пренебрежительно отмахнулся Бремберг. – Да к тому же план операции, на нашу с вами беду, не предусматривал каких-то особых усилий по захвату спецназовцев живьем. Их просто уничтожали везде, где это возможно было сделать. Слыхали, поди, как на астероиде у Фарскэйпа их базу разносили? Целая эскадра два часа главным калибром долбила без передышки, а любой камешек крупнее кошки истребители неделю по всему сектору уничтожали.
– Да, не поленились, – нейтральным тоном отозвался Каланин. – А нам теперь предстоит серьезно поломать голову. Скажите, а возможные связи Гарутина на Лазарусе здесь прослежены? – Антон вопросительно глянул на врученные ему кристаллы. Бремберг поморщился, будто раскусил лимон.
– Кто их знал, связи эти! «Ярославль» всегда оставался государством в государстве и подчинялся чуть ли не самому Императору. Напрямую. Ну, может, не самому, конечно, но уж начальнику Генерального штаба точно. А он, как вы, наверное, догадываетесь, в такие мелочи, как агентурная работа своего подчиненного, лезть и не собирался. В документах же никто о таких вещах ничего не пишет – в лучшем случае приводится какое-нибудь вымышленное имя, и все. Поди догадайся, что это за «Кир» или какой-нибудь «Ц-12»?
Правда, по характеру деятельности бригады и полученным нами оперативным планам можно с большой долей вероятности определить источники информации, благодаря которым велись все эти разработки. Сейчас, к слову, наши лучшие аналитики вовсю работают над этим вопросом, и я обязательно ознакомлю вас с результатами их труда, как только они появятся.
Словом, начинайте работать, капитан! Комнату для вас здесь неподалеку уже подготовили, вся необходимая аппаратура там имеется. Знакомьтесь со всеми материалами, готовьте свои соображения по плану работы – и сразу ко мне!
– А мое руководство…
– Оно в курсе! Вы временно откомандированы в наше распоряжение, все формальности улажены. Так что на этот счет не беспокойтесь. Да, если что-то понадобится, то обращайтесь к моему секретарю – она поможет.
Что ж, Каланину оставалось лишь подчиниться сложившимся обстоятельствам.
Выделенный кабинет Антону понравился. Небольшой, уютный, на столе из светлого пластика внушительный ряд всевозможной техники – от компьютера до голопроектора, возле стены кожаный диванчик, рядом подставка с кофейным аппаратом.
Каланин положил кристаллы на стол, снял китель, небрежно бросил его на спинку стула и с наслаждением потянулся. Несмотря на всю эргономичность кресла в кабинете полковника, спина все равно немного затекла.
Прошелся по комнате, сделал себе кофе, не спеша выпил и, подойдя к окну, наконец-то закурил. В кабинете Бремберга Антон не заметил ни одной пепельницы, а спрашивать не решился.
Работать не хотелось совершенно, но капитан был твердо уверен – раз уж оказался втянутым в интригу могущественных сил, то валять ваньку не удастся – все одно придется пахать по-черному. И потому, мученически вздохнув, он вооружился электронным планшетом, сел поближе к экрану рекордера и решительно запустил воспроизведение первого информа.
На экране вновь возникли кадры того самого боя, когда Вихров гонял транспорты. Ну не смог Антон удержаться и, несмотря на объяснения Бремберга, решил сам увидеть все собственными глазами. Может, настрой какой-то дополнительный ему вдруг потребовался, чтобы включиться в работу по-настоящему? Бог его знает!