Он направил свой невидящий взгляд на нее.
– Поэтому помогаю тебе. Я не хочу, чтобы ты прошла через то же. Чтобы однажды проснулась и поняла, что твой огонь сжег не врага, а все живое, что было в тебе.
Пламя на ее ладони стало тише. Оно больше не жгло.
– Ты сильная, – продолжил Лиор. – И пока тебе кажется, что сила – это свобода. Но если хоть раз используешь ее, чтобы уничтожить, а не защитить, она станет твоей клеткой. И тогда ненависть к себе найдет дорогу.
Морая молчала. Впервые кто-то говорил с ней не о самой силе, а о цене силы.
– Поэтому каждый раз, когда зовешь огонь, спрашивай себя: ради чего? Ради смерти… или ради жизни? – закончил Лиор.
Он умолк, и только теперь Морая поняла, насколько тихо стало вокруг. Пламя на ее ладони погасло само – будто сделало свой выбор.
Глава: 5
Часовня стояла на отшибе, среди камней и сухой травы, и ветер там звучал особенно гулко. Морая не раз бросала взгляд на крышу: доски рассохлись, в щелях свистел сквозняк, но она пока не знала, как заделать трещины. Впрочем, было не до того, на плоском камне перед ней лежала свежая туша зайца. Она ловко подрезала сухожилия у лап и принялась стягивать шкуру.
Неподалеку мелькали детские силуэты. Они прятались у заваленной стены, возле старого треснувшего колокола. Ребятишки частенько прибегали из деревни, чтобы поглазеть на «ведьму».
Из-за железного бока доносились приглушенное хихиканье и шепот:
– Смотри, она колдует!
– И вправду ведьма!
– А вдруг заметит?..
Морая подняла глаза и встретилась взглядом с самым старшим – долговязым мальчишкой лет двенадцати. Он тянул шею из-за колокола, будто желая доказать остальным, что не боится.
Она прищурилась, медленно провела пальцем по лезвию ножа, словно проверяя остроту, а затем скорчила страшную гримасу.
Дети с визгом выскочили из-за колокола и бросились в рассыпную – кто в бурьян, кто вниз по склону.
– Бегите-бегите, пока я не решила, кого первым жарить, – пробормотала она.
Хмыкнув, Морая вернулась к работе. Очистила мясо, натянула шкуру на старое бревно, чтобы та высохла, затем промыла нож у желоба, взяла миску с мясом и вошла в часовню. Лиор сидел у костра, прислушиваясь к звукам снаружи.
– Опять приходили? – спросил он.
– Приходили, – ответила она.
Морая окинула помещение взглядом и заметила у дальней стены несколько железных прутьев, когда-то, видимо, бывших частью перегородки. Она выбрала один наиболее прямой, вытащила его и при помощи магии очистила от грязи и ржавчины. Затем проткнула тушку зайца вдоль, насадив ее так, чтобы вес распределился равномерно. Уложила концы прута на две каменные опоры по краям очага. Получился примитивный, но удобный вертел, который можно было поворачивать, чтобы мясо прожаривалось со всех сторон.
Вскоре жир закапал в огонь. Пламя взвилось, облизывая мясо. Воздух наполнился терпким ароматом дыма и жареной дичи.
Когда все было готово, Морая сняла мясо, разделала его и протянула старику на деревянной дощечке. Он осторожно нащупал пальцами кусок и поднес ко рту.
– Твердое, – произнес он.
– Зато съедобное, – ответила Морая и села напротив. – И пахнет вкусно. Не то что твои отвары.
Они ели молча.
Позже, когда Лиор уже лег, Морая осталась у огня. Ветер усилился, и вскоре на крышу упали первые капли дождя: сначала редкие и тяжелые, затем все более частые.
Она подняла голову и вспомнила о шкурке, которую повесила сушиться у стены. Под дождем та пропадет.
Накинув плащ, Морая вышла наружу. Она успела снять шкурку с бревна, когда заметила тень у покосившегося забора.
Юноша стоял под дождем, промокший до нитки, с котомкой в одной руке и охапкой полевых цветов в другой.
Раздражение мелькнуло в ее взгляде.
– Я же просила не приходить.
– Знаю, – тихо сказал он, опуская глаза. – Но я все равно пришел.
– Зачем?
Он смутился и пожал плечами.
– Вы тут вдвоем. Старик – больной, а ты… – он запнулся, затем едва слышно добавил: – Молодая. Заботиться о вас некому. Вот я и принес хлеб, яйца и молоко.