Лицо его стало таким растерянным и таким красным, что даже Морая почувствовала, как внутри все затряслось от смеха.
– Ч… что? – выдавил он, продолжая держаться за крышу. – Я… я… в смысле… ты… э-ээ…
Морая не выдержала и рассмеялась.
Эдар пробормотал что-то нечленораздельное, уткнувшись взглядом в дранки, словно надеясь провалиться в них от стыда.
– Загубишь парнишку, – тихо сказал Лиор, покачав головой.
Морая выдохнула, улыбнулась чуть шире обычного и посмотрела на крышу.
Эдар, все еще красный, осторожно вернулся к работе.
Она подняла взгляд на серое небо и вдруг почувствовала… легкость. Непривычную, тихую. Мир людей – со своими нелепостями и слабостями – нравился ей все больше.
Глава: 6
Лиор отошел к стене, нащупал трухлявый пень и устроился на нем, обхватив трость обеими руками. Он чуть наклонил голову, прислушиваясь к шороху наверху.
– Скоро вернусь, – сказала Морая, поправляя ремень с коротким ножом и двумя метательными болтами, которые всегда держала при себе.
Ответ Лиора растворился в ее шагах.
Она обошла часовню и мягко шагнула в густые заросли. Трава была еще мокрой после ночного дождя, земля мягко пружинила под ногами.
Морая остановилась, прикрыла глаза. Медленно выдохнула – и призвала тьму.
Над холмом проплывали тяжелые облака, бросая на землю длинные, глубокие тени. Мгновение и они заскользили по траве, послушные ее воле, – и вместе с этим в сознание хлынуло ощущение пространства. Она увидела полевок под землей, резкие перебежки зайца, подрагивающие перья двух жирных перепелов на опушке.
Птицы шуршали, царапали лапками, подбирали семена – тревожные, настороженные, готовые взлететь, если над травой дрогнет ветка.
Морая двигалась бесшумно. Тень была ее щитом и проводником.
Когда она подобралась достаточно близко, вытащила болт и прицелилась, почувствовав, как знакомый холодок струится по ее жилам, придавая руке твердость.
Первый болт нашел цель – птица рухнула, едва успев взмахнуть крыльями. Второй ушел чуть выше, срезав клочок темного пуха. Птица с тревожным клекотом взмыла вверх и исчезла в зарослях.
Морая раздраженно щелкнула языком.
Она подняла убитую птицу и взвесила в руке. Хватит на троих.
Но назад не повернула. Ее взгляд был прикован к кустам, куда улетел болт. Она принялась растаптывать заросли, вглядываясь в сырую прелую листву. Внутри все сжалось от досады.
Если бы только она могла создать новый болт из магии…
Она даже подняла ладонь и, призвав магию, мысленно представила болт во всех деталях: вес, баланс, мельчайшие зазубрины на наконечнике. Но это было пустой тратой сил. Ее магия была бессильна перед сложной материей. Поэтому, сгорбившись, она вынуждена была рыться в мокрой листве, чувствуя себя не драконицей, а ребенком, потерявшим игрушку.
Именно в этот момент, когда ее мысли были отравлены досадой, воздух сгустился. Повисла гнетущая тишина. Лес замер.
И тогда до нее донесся тяжелый, влажный звук дыхания и треск ломаемой ветки.
Морая застыла. Медленно, очень медленно, она подняла взгляд.
Из-за стволов низкорослых сосен вышел медведь. Огромный, мокрый после ночного дождя, с клочьями шерсти, прилипшей к бокам. Он поднял морду, втягивая запах крови и человека. Облизнулся, и слюна тяжелой каплей упала на траву.
Ее поза из сгорбленной и уязвимой мгновенно превратилась в боевую стойку.
– Иди ко мне, – прошептала она медведю, обнажая клинок.
Медведь ответил рыком и рванул вперед. Это была не просто тупая сила; это был размашистый, сокрушительный удар лапы с когтями, способными переломить хребет оленю.
Лапа прошла так близко, что брызги грязи ударили ей в лицо. Морая ушла в сторону, цепляя носком ботинка мокрую землю. Клинок рассек влажный мех на плече зверя.
Он взревел и снова бросился на нее.
Она отпрянула, удержав равновесие лишь силой привычки, вбитой годами тренировок. Лапа пронеслась в нескольких дюймах от ее лица и с хрустящим звуком полоснула по стволу сосны. На коре остались три глубокие борозды, будто оставленные железными крюками.