Магические путы не ослабли ни на миг.
– Мерзкое чудовище…
Смех – резкий, скользкий – разнесся у нее в голове, выворачивая нутро, цепляясь за каждую мысль.
Морая закричала, срывая голос.
В следующий миг над ней нависла тень. Удар посоха пришелся ей в висок. Свет взорвался и тут же погас, сменившись чернотой, пронизанной искрами боли.
Глава: 11
Сознание вернулось к ней волной оглушающей боли. Она пульсировала в каждом суставе, тянула каждую жилу. Ощущение было таким, словно кто-то медленно и обстоятельно прошелся молотком по всем костям.
Морая застонала и попыталась открыть глаза. Веки слиплись от запекшейся крови; пришлось разлеплять их с усилием. Мир сначала поплыл, распался на размытые пятна света и тени. Она моргнула раз, другой – и очертания постепенно сложились в цельную картину, которая ударила под дых, отозвавшись болью в сломанных ребрах.
Она снова была среди толпы. И снова связана. На этот раз – посреди площади.
Она скользнула взглядом по деревянному фасаду дома старосты, перевела его на колодец с покосившимся воротом и вновь вернула к людям. Их было слишком много. Они стояли плотной, глухой стеной. Те же лица. Те же глаза, но теперь в них не было страха, а была ненависть и ожидание скорой расправы.
Морая попыталась пошевелиться – металл отозвался глухим звоном. Холодные цепи обхватывали запястья за столбом, намертво фиксируя руки. Еще одна цепь пересекала грудь, врезаясь в ожоги от магии и вжимая спину в грубое дерево; третья стягивала ноги ниже колен.
Она опустила голову, вглядываясь в цепь на груди. Настоящее железо, тяжелое, выкованное в кузнице. Без заклинаний. Без магии.
Мелькнуло отчаянное желание собрать остатки сил и призвать огонь, но взгляд скользнул к магу. Она уже пыталась сломать его заклятие, когда кровь кипела в жилах и тело еще слушалось, но ее пламя захлебнулось в холодной сети чужой воли. Теперь, израненная и скованная железом, она тем более не справится.
Взгляд опустился ниже – к небольшому помосту и хворосту, сложенному под ним. Морая вдохнула, и в нос ударил резкий запах смолы, обещающий не просто тепло, а настоящее пламя.
Ее собираются сжечь.
Едва она это поняла, по телу пробежала дрожь – почти предвкушение.
– Очнулась, – сказал кто-то в толпе.
– Очнулась! – отозвался другой голос.
– Живучая… я думал, не дотянет.
– Ведьма…
Кто-то плюнул в ее сторону. Морая перевела на него взгляд, и он невольно отступил.
– Чего вы ждете? – прошипел знакомый голос старухи, стоявшей слева у края помоста. – Пока она всех нас проклянет?
– Пусть проклинает. Скоро ей будет не до этого. – ответил Торн.
Его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась усталость человека, который не спал вторые сутки. Лицо мага осунулось, под глазами пролегли темные круги. В руках он сжимал ненавистный Морае посох.
С другой стороны от него стоял староста Велько. Он оглянулся на толпу и перевел тяжелый взгляд на мага.
– Ты видел тело Эдара, – жестко сказал он. – Это не нож. И не зверь. Его внутренности были словно выжжены неизвестной нам магией. Так чего мы ждем?
Старуха зашептала так быстро и закивала так резко, что платок съехал с ее головы, обнажив редкие седые пряди.
– Нельзя ждать! Я с первого дня говорила – не человек она! Гляньте, какая живучая. Любую другую уже в могиле бы носили. А эта… Чернота в ней сидит! Я сама видела!
Кто-то кашлянул в толпе. Ребенок заплакал и тут же смолк – мать зажала ему рот рукой.
Торн поморщился, но не обернулся к старухе. Он смотрел на Мораю долго и внимательно, как на непонятный артефакт, способный убить.
– Она не ведьма, – сказал он наконец.
Толпа замерла. Старуха поперхнулась воздухом.
– Чего? – выдохнул кто-то.
– Я сказал: она не ведьма, – повторил Торн громче. – Ведьмы – это обычные бабы, продавшие душу темным силам за умение наводить порчу. С ними просто совладать. А эта… не ведьма.
– И кто же она? – спросил плечистый мужчина из первых рядов.
Торн молчал, пытаясь подобрать слова, которых у него не было.