Торн побледнел.
– Назад! – крикнул он.
Но было поздно.
Морая запрокинула голову, позволяя огню плести свое кружево смерти. Пламя вырвалось наружу огромным цветком, распускающимся из тесной оболочки человеческой плоти. Цепи раскалились докрасна и опали, как воск. Столб вспыхнул и рассыпался в угли.
Лепестки пламени разошлись в стороны, поглощая все на своем пути: плоть, дерево, камень.
Деревни больше не было. Было только пламя – огромное, живое, ненасытное. И в самом его сердце стоял темный силуэт женщины.
Глава: 12
Сознание возвращалось медленно, словно поднималось из глубины, пробираясь сквозь слой густой вязкой смолы.
Сначала пришел холод – тот, что живет в израненном теле. Потом боль. Она поселилась острыми иглами в костях и пульсировала в висках в такт сердцебиению.
Морая попыталась открыть глаза и поняла, что правый заплыл, превратился в узкую щель и совсем не слушается ее.
Разлепив левый, она заставила себя посмотреть вверх. Глаз слезился, изображение плыло, но даже сквозь мутную пелену было ясно – высота здесь нечеловеческая. Свод уходил в темноту так далеко, что взгляд не находил потолка – лишь тени, сгущающиеся там, куда не добивал свет.
Она вдруг отчетливо поняла: здесь может поместится дракон. В полный рост. Расправив крылья, уперевшись лапами в пол, подняв голову к этому черному, бесконечному своду.
Она попыталась повернуть голову. Шея отозвалась такой болью, что перед глазами вспыхнули белые круги. Морая зажмурилась, переждала и повторила попытку – на этот раз медленнее, осторожнее.
Он сидел, привалившись спиной к стене и обхватив голову руками, словно пытался удержать череп от раскола. Темные волосы с пепельными прядями были коротко острижены и беспорядочно взъерошены. Пальцы – сбитые, кожа на костяшках содрана, будто он бил ими в камень снова и снова, не чувствуя боли. Лицо скрывала тень, но резкая линия скул и напряженный изгиб челюсти выдавали, как крепко он стиснул зубы. Широкие плечи были опущены. И в этой неподвижной, почти человеческой позе было столько усталости и сдержанного напряжения, что само пространство вокруг будто затаилось в тревожном ожидании.
Когда она попыталась приподняться и боль прошила ребра, он медленно опустил руки и повернул лицо в ее сторону.
/Ас’Кхарон/
Три тысячи лет.
За это время он привык к холоду в костях. К тишине над долиной, укрытой пеплом – таким же вечным, как он сам. Привык к тому, что все повторяется: смертельная битва, женщина на его ложе, кровь и боль. А затем – пустота и новый шрам, который со временем твердеет до безразличия.
Трижды он одерживал победу и трижды смотрел, как их тела отвергают то, что он давал. Первая продержалась дольше остальных. Ребенок родился мертвым, а она, глядя на него уже чужими глазами, угасая, шептала: «будь проклят». Вторая выдержала пять месяцев, прежде чем ее тело начало разрушаться изнутри: кровь ребенка обратилась против нее и медленно убивала. Третьей стала Селария из рода Небесных Гнезд. Ее отдали пепельным вместо драконицы из Храма Земли – как плату за то, что не смогла уберечь наследницу.
После ее смерти он решил: хватит.
Каждая, кто была с ним, заплатила за это своей жизнью. Его близость была проклятием. А семя – ядом.
А потом появилась Альтана – драконица, в чьем теле уживались разнонаправленные энергии. Она смогла подарить Аш’Шарраксу девочку – Наэ’Арэль.
Наэ’Арэль росла и с каждым годом все больше напоминала ему Селарию. Именно поэтому он даже не пытался приблизиться к ней. Когда пришло время знакомства, он назвал ей свое имя и вручил клинок, созданный из собственной чешуи. Она приняла его спокойно и так же ровно назвала свое имя. В этом обмене не было ни искры, ни напряжения, лишь ясное понимание границ, которые он не собирался нарушать.
Едва Наэ’Арэль расправила крылья, ее забрал Ксар’Тхарокс – надежный, прямой воин из тех, кто держит слово крепче клятвы. Со временем стало ясно, что он был не только искусным бойцом, но и редким для своего рода отцом. Когда у них родился первенец – мальчик, – среди пепельных поднялось глухое недовольство. Им нужна была новая драконица, а не сын, усиливающий чужую кровь. Они потребовали не тянуть с новой кладкой и как можно скорее «исправить ошибку».