– Сколько я была без сознания? – спросила она наконец.
– Двое суток, – ответил он.
– Как ты меня нашел?
Его тяжелое дыхание коснулось ее виска.
– Магический выброс. Он был такой силы, что его невозможно было не почувствовать.
Она медленно втянула воздух. Боль отозвалась в ребрах, но ей удалось удержать ее внутри.
– Значит он в курсе…
– Если ты о своем отце – да. Аш’Шарракс знает.
Несколько мгновений она смотрела в темный свод. Если отец знает, значит, он был здесь. Значит, была схватка. И если она до сих пор лежит в пещере Древнего…
– Он… жив? – спросила она тихо.
– Жив.
Ее плечи едва заметно опустились.
– Тебе сейчас не об отце нужно думать, – ровно продолжил он. – А о себе. На тебе нет ни одного целого места.
Ас’Кхарон молча поднял руку и чуть отодвинул край рубахи. Под тканью тянулась неровная полоса ожога – темная, воспаленная по краям. Он осторожно коснулся ее подушечкой большого пальца.
– Эти следы… их оставили маги?
– Маг, – нехотя поправила Морая.
– Маг? – переспросил Ас’Кхарон. – Он был один?
Морая скривилась. Слова были правдой – и именно это раздражало.
– Он был с посохом.
Ас’Кхарон на мгновение замер, затем сухо усмехнулся.
– Деревянная палка… Тогда, конечно, это многое меняет.
Морая слишком резко втянула воздух, собираясь ответить – ребра отозвались жгучей болью. Воздух застрял в груди и вырвался кашлем. Она дернулась, стиснув зубы, пытаясь подавить спазм, но кашель все равно прорвался – короткий, жесткий, с металлическим привкусом во рту.
Его рука на ее предплечье стала тверже, не позволяя ей согнуться. Он удержал ее, пока дыхание не выровнялось. Когда напряжение в ее теле начало спадать, ладонь – та, что лежала на предплечье, – чуть сместилась. Пальцы медленно провели вдоль руки от локтя к запястью и вернулись обратно. Когда ладонь коснулась голой кожи, она почувствовала, насколько он горячее ее.
– Что ты делаешь? – хрипло спросила она, даже не открыв глаз.
Он не убрал руку.
– Ты дрожишь, – сказал он просто.
И это было правдой. Она только сейчас заметила, что дрожит – мелко, неостановимо, всем телом. Не от страха. Не от холода. От слабости.
Она попыталась расслабить мышцы – и слишком ясно осознала положение их тел.
Она привыкла видеть его перед собой. Всегда лицом к лицу. Всегда на расстоянии удара. Между ними всегда оставалось пространство – для движения, для дыхания, для защиты.
Теперь пространства не было. Он сидел позади. Она чувствовала, как его грудь поднимается и опускается у нее за спиной, его дыхание у виска, его руку на своей руке.
Это ощущение было новым. И странным. Не видеть его глаз и быть лишенной возможности предугадать его следующее движение. Но чувствовать его – буквально всем телом.
И почему его рука держит ее только с одной стороны?
Она осторожно, почти незаметно, сместила вес.
Его правая рука тут же поднялась – пальцы сжались на ее предплечье, удерживая и не позволяя ей соскользнуть. А затем, словно осознав, как крепко ее держит, он медленно ослабил хватку.
Она прикрыла глаза и позволила себе улыбку – ей нравилось быть в капкане его рук.
И, сама того не заметив, под размеренный гул его сердца она уснула.
Глава: 14
Первым пришел запах.
Дымный, глубокий, с лесной горечью – такой настоящий и плотный, что пустой желудок сжался в болезненном спазме, требуя немедленно открыть глаза и выяснить, откуда он идет.
Морая открыла глаза.
Мир больше не пытался уплыть от нее. Он обрел четкость – резкую, почти болезненную – и позволил увидеть то, от чего невозможно было отвести взгляд.
Ас’Кхарон сидел у костра, слегка подавшись вперед. Пламя выхватывало из тени резкий рельеф его лица, ложилось на скулы и подчеркивало темную щетину, делая взгляд еще внимательнее и жестче. Рукава были закатаны. Пальцы уверенно держали длинный клинок, на который были нанизаны крупные куски мяса – ровные, сочные, с тонкими прожилками жира. Края потемнели до густого бронзового оттенка, на поверхности проступили прозрачные пузырьки сока.