Он слегка надавил лезвием. Из разреза выступила густая капля, сорвалась и зашипела на углях.
Морая сглотнула.
Он почувствовал ее взгляд и поднял голову.
Она оперлась ладонями о шкуру и очень медленно подтянула себя выше. Руки дрожали, мышцы слушались плохо, но она все же заставила тело двигаться, пока спина не уперлась в плотный сверток шкур, на котором прежде покоилась ее голова. Сдавленно выдохнула, но взгляд от мяса так и не отвела.
Когда она устроилась, Ас’Кхарон поднялся и подошел к ней. Опустился на край ложа, снял с клинка самый сочный кусок и протянул ей.
Морая подняла руку – и на мгновение задержала взгляд на своей ладони. Запястье было туго перетянуто. Пальцы почти не сгибались, словно кожа на костяшках стала слишком тесной. Она поморщилась и вместо правой протянула левую.
Плечо отозвалось тупой тянущей болью, но эта боль была почти приятной. Она означала, что Морая жива.
Она взяла мясо и, не раздумывая, вонзила зубы в мякоть.
Мясо оказалось мягким, с дымной горечью по краям. Горячий сок наполнил рот. Она ела быстро, жадно, не заботясь о том, как выглядит. Жир стекал по губам, по подбородку, по пальцам. Она слизнула его с тыльной стороны ладони и закрыла глаза от короткого, почти болезненного удовольствия.
С куском она расправилась, даже не взглянув на Ас’Кхарона.
А он смотрел. Не отрываясь.
– Я добыл для тебя еду, – произнес он. – И ты приняла ее.
Она подняла на него взгляд.
– И?
– Теперь мы связаны. Как пара.
В пещере стало тихо. Только угли потрескивали, догорая.
Она поморщилась.
– Что за чушь?
Его челюсть напряглась.
– Испытание силы. Погоня. И охота. Так закрепляется союз у клановых драконов, – сказал он, и в его голосе прозвучало сдержанное раздражение.
– Рада за клановых. Мяса еще отрежь.
– Ты не понимаешь, – теперь в голосе зазвучала сталь. – За нашими плечами множество поединков. Я искал тебя, и – нашел. Ты приняла мою добычу, а значит, приняла и мою защиту.
Она подняла правую руку и ткнула перемотанными пальцами в мясо на клинке.
– Это. Просто. Мясо.
И добавила, растягивая слова с ленивым, почти насмешливым удовольствием:
– В твоем мире добыча всегда была просто добычей. Пепельные никогда не цеплялись за клановые обряды. С каких пор ты вдруг решил жить по их правилам?
И добила, спокойно, без тени сомнения:
– Ты вообще помнишь, что кланов уже полтысячи лет как не существует?
Она почувствовала перемену всем телом. Воздух вокруг него уплотнился, стал тяжелым. Угли вспыхнули искрами – и тут же погасли.
В следующее мгновение он оказался перед ней. Только что сидел напротив – и вот мир уже сократился до расстояния между их дыханиями. Его ладони легли по обе стороны от ее бедер, упираясь в шкуру. Он навис над ней так близко, что жар его тела пробился сквозь ткань рубахи, сквозь повязки, сквозь кожу.
Глаза его потемнели почти до черноты. В них не осталось ничего, кроме хищника и добычи.
Пальцы сомкнулись на ее подбородке. Он чуть приподнял ее лицо, вынуждая встретить его взгляд.
– Все еще думаешь, что я позволю тебе уйти?
Она не ответила. Лишь дышала – неглубоко, осторожно. Губы сами собой приоткрылись.
Его взгляд скользнул вниз. Большой палец медленно провел по линии ее челюсти и остановился у уголка губ.
– В моем мире, Мораинэль… – он произнес это медленно, словно отделял каждое слово невидимой чертой, – пепельный дракон берет женщину по праву силы. Я могу уложить тебя на эти шкуры прямо сейчас. И заставить твое тело принять меня. Могу держать тебя здесь столько, сколько потребуется – пока ты не родишь от меня. И ни один дракон не встанет между мной и этим правом.
Рука, удерживавшая ее лицо, медленно скользнула ниже. Пальцы обхватили ее шею – не сжимая, но достаточно плотно, чтобы она ощутила тепло и тяжесть его ладони.