Она тихо выругалась.
Чтобы взять мазь нормально, нужна здоровая рука. А для этого придется перевернуться, лечь на поврежденные ребра и принять на них вес собственного тела.
«В бездну все», – решила она, уже собираясь закрыть глаза и дать телу отдых.
И тут заметила чашу с водой.
Горло сжалось болезненным спазмом. Только сейчас она осознала, насколько хочет пить.
Морая медленно подтянула ноги к краю ложа. Ступни коснулись холодного, жесткого камня. Опираясь на пятки и относительно здоровое бедро, она осторожно сползла вниз, удерживая корпус почти прямым, чтобы не скручивать ребра. Левой рукой вцепилась в края шкур, позволяя телу медленно соскользнуть, а не рухнуть.
В глазах на мгновение потемнело. Она замерла, пережидая волну слабости, затем сделала короткий, неглубокий вдох и потянулась к чаше.
Упрямство оказалось крепче боли.
Когда Ас’Кхарон вышел из глубины пещеры, Морая как раз заканчивала наносить мазь. Она сидела на полу, подложив под спину шкуры. Рубаха была спущена с одного плеча, обнажая неровную полоску разорванной кожи, синяки и кровоподтеки. Обмотанные пальцы двигались медленно и методично, втирая густую мазь по краям раны.
Его взгляд скользнул по ее обнаженному плечу. Затем он отвернулся и вышел наружу.
Остановился на краю уступа. Секунду стоял неподвижно, глядя в пропасть.
А потом воздух вокруг него пошел рябью. Пространство исказилось – и на месте, где мгновение назад стоял человек, дракон расправил крылья.
Удар – и каменная крошка брызнула из-под когтей. Тяжелое тело оторвалось от скалы и взмыло в серое небо.
Глава: 15
Три дня.
Три дня они делили одно пространство, делили пищу и воду, и при этом не обменялись ни единым словом. Иногда их взгляды пересекались, и в этих коротких соприкосновениях жила лишь напряженная тишина.
Она шла на поправку. Синяки сходили, раны стягивались плотной новой кожей. Боль в ребрах оставалась, но больше не управляла каждым движением. И однажды утром она смогла выйти к краю широкого уступа.
Вид открывался такой, что захватывало дух.
Скалы поднимались со всех сторон – острые, иссеченные временем и ветром. Их поверхность была покрыта белесым пеплом. Он лежал в трещинах, собирался на уступах, заполнял углубления, словно здесь снова и снова проходил огонь, оставляя после себя только смерть.
Каменные хребты уходили к горизонту, наслаиваясь друг на друга и теряясь в блеклой дымке, где серое постепенно сливалось с небом.
Небо тоже казалось выжженным – бледным, почти бесцветным.
Внизу, в каменной чаше, темнело озеро. Его поверхность была идеально ровной, неподвижной, словно жидкий металл. Ни ряби, ни отблеска ветра. Берега – голый камень и пепел. Ни единого пятнышка зелени: ни кустарника, ни мха, способного зацепиться за камень.
Это место было красивым. Но красота эта была без жизни. Без мягкости. Без обещания.
Она стояла долго, позволяя этому виду войти в нее, и только потом тихо усмехнулась.
– Это место ему подходит.
Она опустилась на край уступа и медленно скрестила ноги. Камень был холодным, сухим, шершавым. Она провела по нему пальцами, чувствуя, как пепел собирается под подушечками, скатывается в тонкую серую полоску, и подняла ладонь к лицу, рассматривая след.
Затем опустила руки на колени, закрыла глаза и позволила дыханию выровняться. Тьма поднялась изнутри, как глубокая вода, вышла через кожу на поверхность и плотным потоком коснулась камня. Пепел не мешал. Он лишь подсвечивал поверхность мутной серебристой пленкой, словно налет на клинке.
Решив, что карту местности она изучит позже, Морая направила тьму внутрь пещеры. Та устремилась в темный разрез входа и разошлась по стенам, утрачивая плотность, но позволяя ей видеть внутренним взором пространство.
Она «увидела» ложе из шкур, на котором еще недавно лежала. Рядом – место костра. Угли еще хранили внутренний жар. В камне под ними ощущался слабый круг тепла – как память о том, что порода прогревается здесь снова и снова.
Тьма скользнула глубже, в широкий высокий проход, которым пользовался Ас’Кхарон и привела ее в каменное углубление, похожее на чашу, выдолбленную в породе.