– …если назовешь мое имя, – тихо закончил он.
Она подняла на него тяжелый взгляд. В ее глазах не было обиды. Только огонь, выжигающий его изнутри осознанием – не запомнила. Не важен.
Пальцы сами собой медленно сомкнулись в кулак. Суставы побелели. Кожа на костяшках натянулась так, будто могла треснуть. Вены выступили по тыльной стороне ладони и предплечью – тонкими жесткими линиями, пульсируя под кожей. Мышцы под рукавом напряглись, рельеф стал резче, словно тело готовилось к удару, но разум вмешался.
Усилием воли он заставил себя разжать кулаки. Кровь медленно отступила от висков. Мышцы остались напряженными, но уже под контролем.
– Верни клинок на место, – приказал он.
Он видел, как сжались ее губы, как напряглась линия шеи, а потом она отвернулась. Движение вышло медленным, полным внутреннего сопротивления.
Морая подошла к стойке, все еще держа клинок в руке. Медленно провела большим пальцем по плоскости металла, не касаясь острия. Словно запоминала форму. Или прощалась.
Он видел, каких усилий стоит ей поставить его на место. На мгновение пальцы задержались на рукояти, затем она убрала руку. Развернулась и направилась к выходу.
Она прошла мимо него так близко, что он ощутил ее злость. Именно она помогала ей держать спину идеально прямой, подбородок приподнятым, а шаг – ровным, несмотря на боль.
Она ушла. А он остался.
И внезапно почувствовал себя глупым юнцом, требующим признания, потому что сам уже не может не думать о ней. Он мог просто отдать ей этот клинок – за тысячелетия он создал сотни, и потеря одного ничего бы не изменила в его арсенале. Он бы даже не заметил его отсутствия. А для нее это стало бы событием. Он мог стать причиной ее улыбки – а стал…
Он со всего размаха ударил кулаком в стену. Камень треснул, по поверхности побежала паутина разломов, крошка осыпалась на пол, а в костяшках вспыхнула грубая, отрезвляющая боль.
Как заставить ее запомнить его имя? – вопрос встал тяжело и глухо. Темная логика пепельного дракона тут же шепнула привычное: сломать, вырезать, выжечь.
Он оттолкнул эту мысль.
Он не будет ее пытать. Не станет вбивать свое имя в ее память через страх и боль.
Но если по-хорошему она не хочет? Что тогда остается? Добиваться силой?
От этого непривычного, унизительного бессилия он снова ударил в стену.
Ментальная связь ударила резко, как кулак под дых.
«Катись в бездну, Аш’Шарракс», – взревел он и оборвал связь.
Но было уже поздно.
Он слишком хорошо знал, как работают такие касания. Отец Мораинэль не мог не уловить отголоски его эмоций – всплеск ярости, вспышку желания и этот проклятый темный импульс, который он сам едва сдержал.
Ас’Кхарон закрыл глаза на короткий миг.
Только визита разъяренного папаши ему сейчас не хватало. Хотя…
Он медленно втянул воздух – глубоко, до самого низа легких. Плечи поднялись и опустились. Пульс выровнялся.
Хорошая встряска ему не помешает. Нужно выпустить пар. А Аш’Шарракс – достойный противник. Тот, кто не дрогнет перед его силой.
Глава: 16
Морая сидела на шкурах, подогнув под себя ноги. Она пыталась распутать пряди пальцами, но те лишь сильнее сцеплялись друг с другом, как корни, вросшие в сухую почву. Она резко дернула – и голову пронзила тупая боль. Морая поморщилась, но не остановилась.
– Если не прекратите сопротивляться – отрежу, – зашипела она.
Услышав его шаги, она повернула голову и проследила за его приближением. Пальцы замерли, все еще сжимая спутанную прядь.
На темную шерсть шкур лег клинок.
Лезвие было узким, вытянутым, почти хищным по форме. Металл не блестел – напротив, отражал свет тускло и глухо, будто не желал выдавать себя раньше времени. Гарда напоминала череп дракона. Рукоять – тонкая, обмотанная темной кожей, слегка шероховатой на ощупь – казалась созданной именно для ее ладони.
Она долго смотрела на оружие, затем медленно подняла глаза. Древний стоял прямо; его лицо оставалось спокойным, без тени сомнения.
– Этот клинок твой.
Она отпустила прядь и провела пальцами вдоль узкого лезвия, ощущая под кожей сдержанную силу. Затем обхватила рукоять. Металл лег в ладонь тяжело и правильно, словно был выкован под ее хват.