Его пальцы сжались на ее бедрах.
Проклятье.
Он не хотел прерывать этот миг. Он не хотел так легко принимать ее условие. Но ему нужна была ясная голова и целая шея.
Воздух у входа в пещеру начал вибрировать, как натянутая кожа барабана. Послышался звук врезающихся в камень когтей и шелест складывающихся крыльев. Глубокий выдох. И тишина.
Едва его мысли коснулись незваных гостей, как тут же вернулись к ней.
– Будет тебе копье, – произнес он. – С рассветом получишь все, что пожелаешь. А сейчас… слезь с меня, пока я не вдавил тебя в шкуры.
Она убрала лезвие и отодвинулась в сторону.
И только тогда они оба увидели их.
В проеме пещеры, в сером предрассветном свете, стояли двое в человеческом обличии.
Аш’Шарракс – высокий, жесткий, с лицом, на котором лежала тень угрозы. И рядом Альтана – неподвижная, собранная.
Они не спешили входить, и виной тому была сцена, неожиданно открывшаяся им.
Молчание повисло в пещере – тяжелое и густое.
Древний поднялся и вышел им навстречу.
Альтана шагнула в глубь пещеры. Ее взгляд лишь скользнул по Древнему и тут же устремился к дочери. Она видела растрепанные волосы, упрямо поджатые губы и тот самый свет в глазах, который она знала слишком хорошо. Видела почти зажившие раны на коже. Потом ее взгляд опустился ниже.
Откусанный кусок мяса лежал прямо на шкуре.
Внутри все оборвалось.
Она ничего не сказала – лишь обернулась и посмотрела на Аш’Шарракса. Один короткий взгляд, в котором было все.
Поддавшись порыву, он шагнул вперед. И тут же был остановлен Древним.
– Мораинэль больше не твоя дочь, – произнес Ас’Кхарон. – Она моя пара.
– Пара?.. – тихо повторила Альтана.
Слово будто не желало укладываться в сознании. Она подняла голову.
– Пара?!
Она сделала шаг к нему.
– Было соглашение. Никакой связи, пока Мораинэль не обретет крылья. Каждый из вас дал мне слово.
В ее голосе не было ни истерики, ни надлома. Только сталь.
Ас’Кхарон растянул губы в усмешке.
– Если ты ждешь благородства, пещера Ксар’Тхарокса в другой стороне.
Удар был точным.
Боль мелькнула в ее взгляде – и исчезла. Лицо стало неподвижным, почти каменным. Плечи выпрямились. Она подошла к дочери и опустилась на край ложа. Медленно протянула руку и провела пальцами по ее растрепанным прядям, убирая их с лица.
– Ты приняла пищу из его рук? – спросила она спокойно.
Морая кивнула.
Когда Альтана заговорила снова, голос ее был ровным:
– Традиции кланов соблюдены. Я вижу это. И не стану лгать себе. Но если тебе плохо с Древним, мы можем…
– Не можем, – сквозь зубы произнес Аш’Шарракс.
– Не можете, – одновременно сказал Ас’Кхарон.
Альтана резко повернулась к своему мужчине. В ее глазах вспыхнуло недоумение.
Аш’Шарракс выдержал ее взгляд.
– Ты знаешь наши законы, – сказал он глухо. – Пепельные дерутся за женщину насмерть. Победитель забирает ее. Если она входит в его пещеру – никто не имеет права забирать ее себе.
– Битвы не было, – тихо напомнила она.
– Не было, – согласился он. – Но он нашел ее первым. И она здесь. В его пещере.
Аш’Шарракс сжал челюсти, будто каждое слово давалось с усилием.
– Я не стану оспаривать его право. И никто из пепельных не станет. Потому что если мы начнем забирать женщин из чужих пещер… – он сделал короткую паузу. – Мы будем драться снова. И снова. Пока не выжжем друг друга до основания.
Тишина легла между ними.
Альтана смотрела на него долго, тяжело.
– Она не просто женщина, – произнесла она, разделяя слова. – Она. Твоя. Дочь.
Морая медленно перевела взгляд с матери на отца и, прежде чем тот успел развернуть очередную речь о древних устоях, от одного упоминания которых у нее начинала ныть голова, спокойно спросила:
– Почему вы оба вдруг решили, что меня нужно спасать?