– Нет, – сказал он.
Она вопросительно вскинула брови.
– Ты готовишься к дуэльным трюкам. А я буду тебя убивать. Это другое.
Он шагнул к ней, обошел со спины. Она не обернулась – только повела плечом, отслеживая движение. Носком сапога он слегка подтолкнул ее левую стопу наружу.
– Шире.
Его ладонь легла ей на поясницу, чуть надавила, заставляя прогнуться.
– Вес на переднюю стопу. Колено мягче.
Она сместила центр тяжести.
– У копья есть негласный закон: не «наконечник убивает», а линия и дистанция. Самая частая ошибка – смотреть на наконечник. Он будет тебя гипнотизировать, быстрыми и красивыми движениями втягивать в погоню за острием. И пока ты будешь преследовать его, я буду решать, как именно ты умрешь.
Он убрал ладонь с ее поясницы, отступил в сторону и поднял копье.
Взгляд как магнитом притянуло острие.
– Не на него. Смотри на меня. На мой корпус. Лови то, что рождает укол: плечо, бедро, перенос веса, шаг.
Ас’Кхарон шагнул – коротко, почти лениво, и наконечник дернулся вперед. Морая попыталась встретить его лезвием, как на прошлой тренировке с клинком: прямо, жестко.
Он даже не ускорился. Просто повернул кисть – и укол ушел с линии, обошел ее клинок, как вода обходит камень. Тупая грань наконечника ударила в ключицу. Не больно, но так, что дыхание на мгновение сбилось.
– Ты воюешь с острием. Взгляд на цель, – сказал он сухо. – Еще раз.
Он «вел» ее. Острие то приближалось, то уходило, заставляя ее вновь и вновь поднимать клинок в попытке сорвать линию и войти в его зону. И каждый раз, когда ее взгляд героически «ловил» железку глазами, следом шел удар по плечу. Ас’Кхарон показывал ей, что она на полшага позади. Снова.
После того, как ее несколько раз просто ткнули в корпус, она, кажется, поняла этот закон.
Копье снова задало темп: шаг-укол-возврат-снова укол.
– Копье любит ритм. Ускорь его, задержи, заставить наконечник потерять «привязку» к центру.
Она стиснула зубы.
Он двинулся вперед, и она, вместо того чтобы отбивать, попыталась уйти вбок и выйти из линии. Шаг получился резким и широким. Центр тяжести сорвался. На миг она стала легкой – слишком легкой, оторванной от камня.
Ас’Кхарон тут же «поднял» тупой частью ее лодыжку. И она грохнулась, спиной приложившись о камень. Боль вышибла воздух из легких. Перед глазами замелькали белые точки, от чего небо показалось ослепительно ярким.
– Уходи без рывков. Ставь стопу так, чтобы сохранить тяжесть внизу.
Он подошел, и не касаясь ее, а лишь указав концом копья на ребра, спросил:
– Стоять сможешь?
Она кивнула.
– Тогда поднимайся. В бою никто не даст тебе перевести дыхание или остановить кровь.
Морая выпрямилась. Вдохнула глубже, через боль. Глаза стали холоднее.
Она попробовала снова. На этот раз без «рывков». Она даже удержала клинок, не бросившись за наконечником. Вместо этого сместила корпус, как будто выскальзывала из узкой щели, и коротко ударила по древку сбоку – ближе к его рукам.
Копье дрогнуло, линия атаки сорвалась. Ас’Кхарон на мгновение остановился.
– Уже ближе, – сказал он.
Он атаковал снова, на этот раз быстрее. В уколах появилось дыхание смерти. Острие входило в ее пространство и тут же возвращалось, заставляя ее двигаться в ритме постоянной угрозы. Она перестала воевать с железом и, оставив его на периферии зрения, начала отслеживать движения его корпуса, рук и бедер. Она работала телом: маленькие смещения, как в танце на грани падения, где каждый шаг заранее готов к следующему.
Солнце поднималось медленно, вымывая туман из долины. Камень под ногами оставался холодным, но воздух уже стал легче. Ас’Кхарон двигался так же ровно, как в начале. Копье в его руках не тяжелело и не требовало усилия. Создавалось ощущение, что он мог продолжать так до заката и дальше – пока не исчезнет необходимость.
Морая держалась иначе. Сначала стойка была плотной, шаги – выверенными. Потом она стала чувствовать боль лучше, чем собственное тело. Ее плечо стало жестче, движения – короче. И тогда она начала допускать ошибки.