– Я выбрала себе имя, – сказала она и произнесла по слогам: – Мо-ра-я.
Ее взгляд задержался на нем, прямой и тяжелый.
Он же оставил ее выбор без отклика. Даже мысль произнести это имя казалась ему осквернением устоев, в которые он верил.
На губах Мораи появилась усмешка:
– У тебя есть право приходить ко мне только один день в месяц. Я не хочу видеть тебя чаще.
Ас’Кхарон нахмурился. В его взгляде мелькнуло раздражение.
Но Морая спокойно добавила:
– И этот день еще не наступил. Так что… исчезни.
Глава: 3
Когда настал день встречи, Морая и Ас’Кхарон провели несколько часов в изматывающем поединке. Сталь звенела о сталь, земля дрожала от их ударов, воздух разрывался от силы, которой они обменивались, словно проверяя друг друга на прочность.
Но сегодня она была иной – холодная, сосредоточенная, отрешенная. В ее движениях не горело прежнего огня – ни гнева, ни дерзости, ни жгучего желания одолеть Древнего. Она сражалась расчетливо, безэмоционально, будто тело двигалось по выверенному ритму, а душа стояла в стороне, лишь наблюдая.
Ас’Кхарон заметил перемену. Для существа, прожившего вечность, было невозможно не увидеть этого.
Он обнажил словами то, что видел, но она не ответила. Лишь продолжила бой, и его голос растворился в звоне оружия.
Когда наконец все закончилось, Морая выпрямилась.
– Спасибо за бой, – произнесла она, сдерживая дыхание.
Сложив оружие, она отвернулась, ясно показывая, что больше не желает его видеть.
Ас’Кхарон некоторое время молчал. Затем его облик дрогнул, и тело вновь приняло истинную форму. На уступе перед ней встал дракон – величественный, мрачный, с глазами, в которых отражалась вечность. Он взмахнул крыльями, поднялся в небо и исчез среди облаков.
А ночью исчезла она.
/Морая/
Ночь была на исходе. Тьма еще держалась за скалы, но небо уже начинало бледнеть – и каждая минута работала против нее. С первыми лучами солнца родители начнут поиски, и если рассвет застигнет ее на открытом месте – бегству придет конец.
Морая вцепилась пальцами в острый выступ, стиснула зубы и подтянулась выше. Мышцы ныли, каждая связка горела от напряжения, плечи словно налились свинцом, а из рваной раны на боку, оставленной Ас’Кхароном, медленно сочилась кровь, окрашивая камень темными разводами.
Вместе с биением сердца внутри снова зазвучал тот самый шепот – низкий, тягучий, будто змея скользила по ее мыслям:
«Зачем ты карабкаешься, Мораинэль? Зачем терзаешь себя? Ты слишком слаба, чтобы вырваться из их плена».
Пальцы вцепились в камень сильнее. Она стиснула зубы и рывком подтянулась выше.
«Одно слово, Мораинэль. Всего лишь одно. Позови меня – и я дам тебе крылья. Дам силу, которой хватит, чтобы обрушить горы, сжечь цепи и разорвать порядок, который ты так ненавидишь».
– Крылья и так будут, – выдохнула она. – Убирайся из моей головы.
«Чем больше ты сопротивляешься, чем дальше бежишь, тем крепче становится нить, связывающая нас. Ты знаешь это. А значит… рано или поздно ты позовешь меня».
Она втянула воздух сквозь зубы и едва слышно процедила:
– Проклятая связь… Даже если бы ты был голосом Первородного, я все равно не приняла бы тебя.
Она продолжала подниматься, цепляясь за каждый уступ, будто вырывая свободу у самой горы. Тело дрожало от усталости, но она не останавливалась.
На миг в сознании всплыло воспоминание: если бы Древний признал ее выбор, назвал ее новым именем – Морая, – все могло сложиться иначе. Возможно, она бы поверила ему. Возможно, рассказала бы про темное озеро, чей шепот лишал ее сна.
Но для него ее новое имя, ее право быть собой – оказалось ничтожным рядом с порядком, которому он поклонялся. Он отверг то, что было важным для нее. А она отвергла его.
– Справлюсь и без него, – прошептала она, рывком подтягиваясь к узкой расщелине.
Она втиснулась в нее, скользнула боком и почувствовала, как острый край камня царапнул плечо, словно не желая пускать. Тихо выругавшись, она протиснулась глубже – туда, где трещина расширялась, превращаясь в узкий каменный карман.