Я сурово посмотрел и категорично качнул головой:
— За столько времени не понял, а тут вдруг поймет? Нет, Эл, пора сказать ему об этом прямо. Иначе это может зайти слишком далеко.
Элайна судорожно вздохнула и опасливо посмотрела в окно.
— Оставайся в доме, — с нажимом сказал я, вырвал из ее пальцев руку, а после решительно зашагал на улицу.
К тому времени глава, кряхтя и охая, неуклюже выбрался из кареты и что-то оттуда доставал.
— Добрый вечер, глава Гудраст, — приветствовал я его, оказавшись рядом.
На красном лице главы появилась неприятная улыбка.
— Здравствуй, Тео, — кивнул он и вытащил из кареты ящик с овощами и фруктами, поверх которых лежал букетик белых роз.
Такие розы росли в саду у его дома, которые выращивала его жена.
Ну и гад же. Неужели и впрямь думает, что едой и дешевыми букетами можно соблазнить такую женщину как Элайна?
— Нам этого не нужно, — категорично заявил я, указав взглядом на ящик. — Прекратите к нам ездить. Это, как минимум неприлично для человека такого статуса и положения, как вы.
Он, явно не ожидавший такого от десятилетки, удивленно уставился на меня. Противная улыбочка тут же сползла с его лица.
— Не стоит лезть во взрослые дела, Теодор, — недовольно ответил он. — Как ты посмел обвинять меня в таких гнусностях после всего того, что я для тебя сделал?
Он нацелился отодвинуть меня и пройти, но я перегородил ему путь.
— Я вам очень благодарен за помощь, и за то, что вы так печетесь о нашем благополучии, — спокойно, но настойчиво сказал я. — Но это не значит, что вы будете требовать больше, чем прописано в договорной бумаге. Я вам должен, но моя мать вам ничем не обязана. Ее репутация должна оставаться такой же чистой, как и раньше. Думаю, вам лучше уехать, и больше не приезжать с подарками.
От возмущения глава Гудраст начал задыхаться и краснеть.
— Да как ты смеешь, обвинять меня, достопочтенного главу города, и законопослушного человека в таком? Не слишком ли ты себе возомнил, сопляк? Думаешь, раз ты открыл грань некромантии, теперь можешь разговаривать со мной в таком тоне?!
От злости он грохнул ящик на землю, оттуда выскочило несколько помидоров и поскакало по земле.
Я оставался спокоен и невозмутим.
— Это мой дом, глава Гудраст, а я единственный мужчина в семье. И это моя обязанность защищать честь и достоинство матери и сестры. В последний раз прошу, по-хорошему — уходите. И заберите эти цветы и еду. Отдайте это лучше своей жене. Мы ведь не хотим, чтобы весь город узнал, какой вы похотливый и мерзкий человек?
— Ты угрожаешь мне? — он сузил глаза и замахнулся, явно желая отвесить мне оплеуху.
Я увернулся. Злость затуманила разум. Я почувствовал жгучий огонь в венах. Мои руки вспыхнули, словно факелы.
Глава Гудраст отшатнулся и в ужасе уставился на меня.
Я перестал чувствовать жар, хотя мои руки и пылали, словно факелы. Несмотря на то что я закрыл грань огня, такое проявление огненной силы я еще у себя не замечал.
— Ты...ты... — глава начал пятиться к карете. — Ты же не собираешься? Ты что?! Угрожать вздумал мне, Фел?
Я растерянно посмотрел на него. Нет, я не собирался применять силу и причинять ему вред, хотя и сильно хотелось. Это получилось само собой, я пока плохо контролировал грани. Знал, что эмоции усиливают магию, поэтому поспешил успокоиться. Я глубоко вдохнул, и огонь на руках вспыхнул еще сильнее.
— Не глупи, Тео, — красное лицо главы затряслось и хоть он и говорил сердито, в глазах читался неподдельный страх. — Это плохо для тебя может кончиться. Прекрати это. Немедленно прекрати!
Я снова вдохнул и выдохнул, закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. А когда открыл глаза, огонь погас.
— Не смей так больше делать, — пригрозил пальцем глава. — Тебе так просто это с рук не сойдет. Еще раз, и я буду вынужден пожаловаться графу на твое поведение.
Я кивнул, мол, жалуйся хоть самому императору. А глава спешно и суетливо залез в карету и захлопнул дверь, позабыв и про корзину, и про то зачем приехал.
— Вези домой! — прикрикнул он своему извозчику, и карета быстро уехала обратно в город.
После этого случая глава Гудраст больше не появлялся на пороге нашего дома. И можно бы было облегченно выдохнуть если бы не одно «но». Этот гнусный старикан стал мстить. Через несколько дней Эл с треском и скандалом уволили из казначейства, обвинив ее в воровстве.
До народного суда и отсечения руки, к счастью, не дошло, так деньги нашлись уже через полдня. Я сам их подкинул под стол, потому что ясно было, что это дело рук Гудраста. Даже в голове не укладывалось, что из-за того, что Эл его отвергла, он опустился до такого. Он ведь едва не загубил молодую женщину, которая в одиночку растит двоих детей.
Несмотря на найденные деньги, перед Эл за это никто не извинился и на работу обратно ее уже не позвали. Да и репутация была изрядно подпорчена, люди судачили о всяком. Теперь стало ясно, что на работу ее вообще никто и ни в одно место не возьмет, так как опасались, что Эл нечиста на руку.
Я был так зол на главу, что всерьез начал подумывать, чтобы убить этого мерзавца. Однажды мне уже приходилось убивать в прошлой жизни, и сейчас это нисколько меня не пугало.
Возможно, я бы так и поступил, если бы не это чертово обязательство. Из-за него я оказался буквально со связанными руками, да еще и в рабстве.
И, конечно же, глава и это использовал, чтобы мне отомстить. Этот трусливый ублюдок побоялся прийти сам, поэтому одним солнечным утром мне принесли от него послание. В нем глава Гудраст потребовал незамедлительно приступить к уборке рыбьей свалки в качестве уплаты долговых обязательств. Раньше этим занимались работники дока и закапывали эти ямы время от времени. А теперь это предстояло делать мне. И я ведь даже отказаться не мог из-за этой чертовой магической печати.
Поэтому после занятий с мастером Боулем я плелся к берегу, куда в хаотично вырытые ямы горожане скидывали тухлую рыбу, и сцепив зубы, избавлял город от зловонных ям.
Наверняка глава Гудраст желал, чтобы я эти ямы закапывал вручную, стирая руки до кровавых мозолей. Но он об этом ничего не упоминал, поэтому я использовал грань огня, и сжигал к чертовой матери рыбьи свалки, кишащие мухами и червями.
А заодно я выплескивал всю ту злость и ненависть, которая накопилась на Гудраста. И закончив, успокаивал себя мыслями, что гашу долг пред этим засранцем. А когда я наконец все выплачу, ему мало не покажется. Зря он об этом не подумал, ох зря.
Так я провел пять дней: с утра учился магии, а после обеда шел в лес у реки и очищал помойные ямы. Тухлая рыба там никогда не заканчивалась, потому что жители Файгоса подкидывали мне работу снова и снова.
В один из таких дней после занятий Хаген меня спросил:
— Мне кажется, или от тебя так пахнет тухлой рыбой?
— Нет, не кажется.
Некро-мастер нахмурился. Я даже понял, о чем он подумал. Наверняка решил, что экспериментирую с некро-гранью, оживляя ее.
— Почему? — вкрадчиво поинтересовался Хаген.
— Потому что я ее убираю, — не стал я лукавить.
Хаген в замешательстве уставился на меня:
— Это потому что Элайна лишилась работы? Ты работаешь? Мне кажется, ты бы мог найти работу...
— Нет, — перебил я его, — это глава Гудраст велел мне очистить ямы в качестве уплаты долга за обучение.
Хаген удивленно вскинул брови и настороженно уставился на меня:
— Но почему он так поступил? Ты ведь закрыл дыру в небесном щите, спас город, ты герой! — он от возмущения выпучил глаза: — Разве это работа достойна талантливого мага?
Покрывать и умалчивать о подлых делишках главы я уж точно не собирался, да и скрывать тут особо нечего, потому ответил как есть:
— Он просто нам мстит, Гудраст приставал к маме, а я за нее заступился, теперь вот так.
— Приставал к Элайне?! — от возмущения глаза Хагена стали еще шире. — Глава Гудраст? Шарганская мразь! Да как он посмел?! — зло воскликнул Хаген.
Хаген хотел еще выругаться и явно куда забористее, но покосился на меня и передумал.