— Теперь, думаю, Эл позволит тебе остаться, — усмехнулся я, закрывая книгу и снимая корону.
Хаген тоже усмехнулся, потом все еще не поднимая глаз и стоя на коленях, спросил:
— Знаешь, чем отличается присяга Девангеров от присяги Ворлиара, и почему далеко не все хотят ему присягать?
— Нет, — протянул я. — Объясни.
— Клятва Девангеров прочнее, лучше и чище. Но никто не смог повторить обряд присяги Ананада Несокрушимого.
— Еще бы, — нехорошо усмехнулся я. — Ведь все атрибуты власти у меня.
— Нет, не только. Он завязан на крови, и только Девангеры могут его использовать. А различие в том, что присяга Девангеров не рабская, как присяга, которую создали Неспящие для Ворлиара. Присягнуть Девангерам против своей воли было невозможно, обряд бы не сработал. Те, кто присягал твоей семье, искренне желали этого. И присяга не лишала человека собственного мнения и не подчиняла разум. Тут же... Человека можно насильно заставить присягнуть и, если он попытается нарушить клятву, его ждет незавидная участь. Страшная, медленная и мучительная смерть, которой и врагу не пожелаешь. И эта она подчиняет разум. Ворлиар может приказать что угодно, даже убить собственную мать или дитя, и человек не сможет противиться.
— Теперь понятно, почему так много людей бояться ему присягать, — мрачно усмехнулся я.
Хаген тоже усмехнулся и начал подниматься с колен, потирая лоб. А я снова сказал:
— Рад, что ты все знаешь и теперь я могу тебе доверять. Мне не хватало такого наставника и учителя. Эл боялась моей силы и даже от знаний меня оберегала.
— Я тоже рад, — смущенно улыбнулся Хаген. — И еще больше рад, что принц Теодорес выжил. Значит, у Виреборна есть будущее, значит еще не все потеряно для Адары.
Я в непонимании уставился на него, он явно что-то недоговаривал.
— Я не был уверен, что ты принц, — начал объяснять Хаген. — Только понял, что ты адамантиец. Но так бывает, даже адамантийцы рождаются бастардами. И то, что тебя зовут почти так же, как принца... В общем, я до последнего сомневался — Теодор весьма распространённое имя, а после твоего рождения многие родители Виреборна так называли своих сыновей, чтобы отдать дань Девангерам. Я думал, что Элайна просто скрывает сына, боясь, что люди Ворлиара убьют бастарда. Они ведь убили всех твоих братьев и сестер, которые не были адамантийцами. Но теперь... — Хаген закачал головой и завороженно заулыбался: — Это просто чудо! Ты даже не представляешь, сколько виреборнийцев поддержат тебя, скольким людям это вернет надежду.
— Вернет надежду? — я в непонимании свел брови к переносице: — Неужели Зейн Ворлиар настолько плохой правитель? Я не заметил, чтобы люди слишком-то плохо о нем отзывались или жаловались на власть.
— Потому что они уже привыкли и смирились. А ты другой империи и вовсе не застал. При Девангерах было безопаснее, спокойнее, лучше. Реже открывались дыры, меньше было демонов в лесах. Да и новые законы и правила — тиран душит народ налогами, вводит законы, связывающие руки магам. Многое было иначе, а теперь людям приходится жить в страхе. И дальше, думаю, будет только хуже.
Он так мрачно сказал это, что я понял, что это не просто предположение. Хаген снова что-то умалчивал.
— Почему будет хуже? — спросил я.
— Жрицы Йолим пугают народ, говорят, что богиня смерти готовится к большой жатве. Что небесный щит ослабевает и придет время, и он падет.
— Столпы силы иссякают? — удивился я.
Как гласили легенды, эти столпы создали боги, каждый столп принадлежит одному из богов. Именно столпы держат небесный щит. Они выглядят как толстые мощные световые лучи, бьющие из земли в небо. И свет от них настолько яркий, что больно смотреть. Вокруг места столпа в радиусе многих баргов ничего не растет и не может выжить ни одно существо. Жители Лоре-Адары считают, что столпы есть не что иное, как осколки солнца, которые боги отсекли от светила и разложили по Адаре, чтобы защитить людей от демонов. Вряд ли это так. У меня на сей счет имеется другое мнение.
Ни один из шести столпов я не видел, так как большинство из них расположены в океане и только два на земле, а в Виреборне лишь один где-то на севере. И да, они, по всей видимости, обладают бесконечной энергией. Этим столпам неизвестно сколько тысяч лет, и они до сих пор держат щит. Но любая энергия, в конце концов, иссякает, какой бы бесконечной она ни казалась. А эти столпы, возможно, и вовсе есть нечто техногенное, оставшееся от прошлой цивилизации. И если я не ошибаюсь, в какой-то момент там может что-то сломаться. Потому я и задал такой вопрос Хагену.
— Нет, со столпами все в порядке, — ответил Хаген. — Дело в облаках Шаргана, — он указал взглядом вверх, словно красное облако прямо сейчас висело над нами. — Демонам больше почти никто не противостоит, они набирают силу. Но, знаешь, жрицы могут ошибаться. Будь так, это бы ощутили не только в храмах Йолим, должны были почувствовать и монахини храма Манушермы, они всегда чувствуют изменения на Адаре. Но они молчат.
Это был странный разговор, и я хотел сейчас поговорить далеко не о каких-то надуманных пророчествах жриц богини смерти, поэтому сменил тему:
— Как ты понял, что я адамант? — я с интересом уставился на Хагена. — Что меня выдало, я ведь, кажется, все продумал и был осторожен. Неужели из-за магической силы?
— Нет, — усмехнулся Хаген, — среди людей тоже бывают талантливые и сильны многогранники. Не потому. Твоя физическая сила. Ты пронес меня больше половины барга. Для ребенка, даже физически очень сильного, такое провернуть невозможно. Во мне девяносто рутров, а ты, после того как потратил всю силу, еще и умудрился протащить меня столько. Нет, человеческий мальчишка на такое неспособен. Будь ты обычным мальчишкой, рухнул бы без сознания сразу же после закрытия дыры. И до сих пор бы еще восстанавливался.
Я разочарованно вскинул брови. Нет, не ответ Хагена меня разочаровал, а то, что я хоть и думал о том, что это может быть подозрительным, и даже оправдание придумал, но Хаген меня так об этом и не спросил.
— А еще, — продолжил Хаген, хитро прищурив глаза, — когда я начал подозревать, что ты адамант, я украл твой волосок и хорошенько рассмотрел луковицу волоса через увеличительное стекло. Она сияла, как бриллиант. Элайна красит тебе волосы травой тинает?
Я кивнул.
— Есть и другие способы изменить внешность. Магические. Ты ведь знаешь? Но этот процесс необратимый, твои волосы навсегда останутся рыжими.
— Нет, не стоит, — качнул я головой.
Прибегать к ведьмовскому вмешательству очень уж не хотелось. Хаген, словно поняв, о чем я думаю, с пониманием кивнул.
На кухню осторожно, явно боясь нам помешать, вошла Эл.
— Ну? Как все прошло? — с надеждой уставилась она на меня. — Получилось?
Я кивнул и усмехнулся.
У Элайны плохо получилось скрыть радость, хотя она и постаралась сказать это строго:
— Ну значит, думаю, ты можешь остаться, Хаген.
**
Через два месяца, после того как у нас поселился Хаген, они с Элайной сыграли свадьбу. Теперь, можно сказать, у нас была полноценная семья.
Мне нравились эти перемены. Во-первых, Элайне больше не нужно было работать, и мы могли тратить деньги из моего наследства, прикрываясь Хагеном. Никого не удивляло, что у некро-мастера имеется драгоценный металл или камень. Во-вторых, Элайна стала счастливее и спокойнее, она больше не переживала, что я слишком себя выдаю, она ничего больше от меня не скрывала. Да и, если честно, Эл свалила все эти заботы на мужа и наконец смогла расслабиться. Наверное, теперь она попросту чувствовала себя в безопасности.
В-третьих, и в-главных, мне больше не нужно было притворяться перед мастером. Теперь я мог изучать все, что знал и умел Хаген. Мог спрашивать обо всем, о чем хотел знать. И Хаген, в отличие от Эл, никогда не пытался ничего скрыть от меня. Напротив — он с охотным рвением учил меня всему, чему только мог. И чем бы я ни интересовался, о чем бы не спрашивал, он всегда обстоятельно все объяснял и рассказывал. Хаген считал это чем-то вроде предназначения, так даже и говорил: «Это великая честь для любого многогранника обучать адамантийца. А мне повезло вдвойне — я обучаю будущего императора».