Раяна принялась как ни в чем не бывало подвигать к нам тарелки, суетливо накладывать кашу и наливать чай.
— Ну что? Больше предположений не будет? Никто так и не угадает? — спросила она нас, продолжив прошлую тему.
— Защита? — тихо спросила Тай.
— Ты проницатель, — не дав ответить Раяне, сказал я.
Тут уже и угадывать было нечего, после слов герцога о ее особой грани. Именно способность чувствовать правду считалась самой редкой среди ведьм, а у мужчин она и вовсе никогда не проявлялась. А еще проницатели обладали предчувствием, могли предугадать исход грядущих событий, они обычно работали с другими многогранниками — стратегами. Хотя последние — я даже не уверен, что это магия, что-то мне подсказывает, что местные так просто называют людей с высоким интеллектом и аналитическим складом ума. И, в общем-то, благодаря этой грани Раяну ждет большое будущее, он будет служить в особом имперском подразделении или при дворе.
— Да, — как-то грустно согласилась Раяна. — Грань проницательности.
— Это же так здорово! — восхитилась Тай. — Будешь служить в имперской армии шай-гарий? Или при дворе будешь...
— Конечно, — фыркнула шатенка, перебив Тай, — нищих всегда привлекает блеск дворцов. Да, Раяна? Наша Раяна мечтает стать фрейлиной императрицы, думает, что ее величеству нужна проницательница, которая сможет оберегать ее от всяких интриг и заговоров. Такая наивная Раяна, даже жаль тебя.
Раяна потупила взгляд, Тай сердито уставилась на шатенку и с силой сжала кружку. Я начал опасаться, как бы сестра ни швырнула ее в шатенку, но нет, Тай сдержалась.
Мы с герцогом все это время сверлили друг друга далеко не любезными взглядами. Он смотрел безотрывно с вызовом и не переставал улыбаться, а я изредка поглядывал, мол, да-да, я помню о тебе, надменный ты засранец.
— Кройц, — улыбаясь, протянул я, когда пауза слишком затянулась. — Вы родственник императрицы?
Амадей ощерился и сузил глаза, явно не желая отвечать. Ответила вместо него шатенка.
— Ее величество приходится родной сестрой герцогу.
Отлично, значит, сыночек Хелега, того, кто сколотил армию Неспящих для Ворлиара и притащил в империю.
— А ты? — с вызовом поинтересовался Амадей. — Грязный некромантишка? Любитель вонючих трупов? То-то я чувствую, запах знакомый, так пахло от Боуля, — он помахал перед носом рукой, а остальные одноклассники заржали.
— Не смей так говорить о нем! — вдруг вскочила с места Тай, но ее никто не услышал, потому что хохот вокруг только усилился.
Я потянул ее за руку, усадив на место, а сам продвинулся локтями и туловищем по столу ближе к Амадею и зловеще, так, чтобы слышал только он, сказал:
— Когда ты сдохнешь, я попрошу тебя забальзамировать, а затем подниму. Я заставлю тебя вычищать все помойные ямы в Сол-Меридии: каждый день, днем и ночью, пока твои руки не сгниют и не отвалятся. И каждый опустившийся пьяница, любая портовая шлюха и прокаженный сможет подойти и плюнуть в твою мерзкую рожу. Хотя, скорее всего, даже они будут обходить стороной смердящего герцога.
И пока я говорил, столько всего отразилось во взгляде Кройца: и оторопь, и страх, и злость, и все это вмиг переросло в бешеную ярость. Он подорвался и ухватил меня за шиворот, а я вцепился в его руку.
— Ах ты сучий кусок навоза, ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать.
Я сжал его кисть до хруста. Мне было несложно переломать ему все пальцы, и как же мне хотелось это сделать, но одно дело угрожать герцогу, и совсем другое покалечить. Хотя даже с угрозами я неслабо рисковал.
Спас ситуацию так кстати появившийся Пумкис:
— Что? Что здесь происходит?! Немедленно прекратите! — в ужасе воскликнул он.
— Мастер Пумкис, Амадей нарочно злил и унижал наших гостей, — тут же вступилась за нас Раяна. — Он оскорблял ребят и хвастался свои титулом.
— Амадей Кройц! — возмущенно воскликнул Пумкис. — Ты знаешь правила нашей школы, мы так себя не ведем! Ты ведь благородный юноша и должен служить примером остальным, я вынужден сообщить об этом магистру Динокесу.
— Да этот труполюб мне угрожал, — возмутился Кройц. — Он сказал, что...
— Прекратить! — этот зычный голос принадлежал уже не Пумкису. Все резко замолкли, а нам пришлось обернуться.
Позади нас стоял высокий старик с невероятной для его возраста осанкой. У него были седые длинные волосы, заплетенные во множество тонких кос, хищный острый нос и проницательный, мудрый взгляд. На старике была золотая мантия, на груди красовался символ десяти граней, и это значило только одно — перед нами стоял главный магистр Аргаза — Хенрик Динокес.
Он смерил Кройца осуждающим взглядом, и тот под его взглядом тут же стушевался и потупил глаза. Магистра Кройц явно боялся.
— За оскорбления, Амадей, — произнес Динокес с какой-то досадой или даже сожалением, — у нас полагается наказание. Три дня безмолвия.
— Но магистр, ведь они, вот этот рыжий!.. — попытался возразить он, ткнув в меня пальцем, но Динокес быстро провел пальцами в воздухе, щёлкнул по перстню на большом пальце и Кройц конец фразы уже не сказал, а промычал, бесполезно открывая рот.
О главном магистре Хенрике Динокесе я знал немало со слов Хагена. Он о нем отзывался как о великом человеке. Говорил, что магистр лишь на вид строгий, но на самом деле он добрый и справедливый. А еще Хаген поведал мне, что именно Динокес убедил Хагена не присягать Ворлиару и помог сделать поглощающий обет артефакт. И еще я знал, что он был учителем моей матери, и возможно из-за этого не был приверженцем нового императора и его порядков, но открыто этого конечно же он не выказывал. И можно даже сказать, что Хенрик Динокес — наш человек. Возможно в будущем мне пригодится его помощь и связи.
— Теодор Фел, Рейгард Хефус, — официально обратился к нам Динокес, — пройдите с мастером Пумкисом в зал граней. Вскоре соберется комиссия для вашей аттестации.
Сказав это, он величественно прошествовал между столами, никто из учеников не посмел издать ни звука в его присутствии, даже Пумкис в каком-то благоговейном обожании провожал его взглядом. И как только магистр ушел, он наконец повернулся к нам.
— Ну что, идемте?
Мы втроем дружно кивнули, поспешив выбраться из-за стола. И пока мы шли из столовой, все это время я чувствовал на себе ненавистный взгляд Кройца, выжигающий мне спину. Теперь он уж точно меня запомнит и будет точить зуб.
И пусть точит, однажды мы обязательно встретимся, и возможно, когда-нибудь я выполню свою угрозу.
Всем привет! Вот и закончился первый том приключений Теодора. Всем моим читателям выражаю огромную благодарность за поддержку, комментарии и лайки)) Если вы еще не жмакнули сердечко рядом с книгой, жмите, это меня вдохновляет))
Глава 23
Первым на аттестацию позвали Рейга, нам с Тай позволили побыть зрителями. Пумкис завел нас на смотровой балкон, и теперь мы смотрели сверху на просторный круглый каменный зал с уже приготовленным аттестационным реквизитом внутри сиреневого защитного круга.
Я видел сиреневый круг магическим зрением, но если посмотреть на него обычным зрением, то он выглядел просто как начерченный черной краской посреди зала огромный круг со множеством символов.
Напротив, магического круга стояли подмостки со столом и тремя стульями, которые, по всей видимости, должным занять магистры из аттестационной комиссии.
— Только не шумите, магистр Чаккерс этого очень не любит, — предупредил нас Пумкис, прежде чем уйти.
Мы с Тай одновременно кивнули и снова уставились вниз. Как раз в этот миг дверь шумно отворилась и в зал вошел уже знакомый нам Динокес, а следом за ним еще двое магистров в серебряных мантиях.
Мне Хаген и о магистрах, которые будут принимать подтверждение граней, заранее рассказал. И теперь я, в общем-то, был уже заочно с ними знаком.
Первым вошел полноватый мужчина с добродушным улыбающимся лицом и шестигранником на шее — Андер Гроут, магистр стихий, вода и земля у него развиты на уровне повелителя, а также он обладатель грани защиты и пространства, последней владела моя мать. Хаген охарактеризовал его как самого веселого и жизнерадостного учителя Аргаза.