Он не знал, как быть свободным.
Он не знал, как желать чего-то, что не было связано с его прошлым и с волей его хозяина.
Он пытался искать способ придать смысл своей жизни, стать чем-то большим, чем он был, или, может быть, наоборот – стать самим собой. В своих поисках он запустил цепочку событий, которых не мог предсказать. Надира снедало чувство вины, осознание того, что это из-за него в трущобах больше нет бесплатной лечебницы, что Соколица и остальные могут потерять друга, Аяну, и всё это из-за него.
Что он загнал Аяну в угол.
Шаги Надира запнулись, когда он услышал, как скрипнула одна из многих расшатанных и прогнивших досок на лестнице. В один прекрасный день они наконец подломятся и тот, кому не повезло наступить на эту гнилую деревяшку, окажется в подвале. Надир знал, что в конечном итоге ему придётся сделать выбор – либо остаться в полуразрушенном особняке, где всё ещё пахло смертью и магическими зельями Савальера, и куда те немногие люди, которые всё ещё разговаривали с ним, побоялись бы прийти, если бы они были ранены, или уйти и переехать в место, где его друзей можно было бы поприветствовать открыто, не пытаясь скрыть от посторонних глаз, что они пришли сюда и не настаивая, чтобы они делали это только под покровом глубокой ночи.
То, насколько это жилище отражало состояние его собственного сердца, не могло ускользнуть от его внимания.
Надир разминал голые руки, наблюдая, как Аяна танцующей походкой входит в комнату. Глаза девушки осматривали окружающую разруху – порванные обои, заколоченные окна и разбитые винные бутылки, сваленные в кучу в углу комнаты. Доспехи Надира были аккуратно разложены на небольшом сундуке, где он хранил свои немногочисленные пожитки, рядом был прислонён клинок. Надир был одет только в лёгкую тунику и брюки, которые облегали его ноги выше коленей. Тёмная ткань почти сливалась с сумраком, царившим у него за спиной.
Если он собирался обнажиться перед Аяной, то ему нужно было сделать это физически, сняв свою броню в прямом и переносном смысле.
Аяна обошла одно из кресел, стоявших у камина, сняла с пояса орб и, опустив его на журнальный столик, плюхнулась на сиденье. Рассохшееся дерево протестующе заскрипело под её весом. Она переложила орб на колени и, выгнув бровь, посмотрела на Надира.
- У тебя здесь миленько. Хотя не помешала бы небольшая уборка. Могу ли я предложить сделать это с помощью огненного шара? Большого огненного шара. Достаточного, чтобы остались только чистенькие стены.
- Говорит женщина, которая спала в канализации, так же известной как «нижний город», - лениво отозвался Надир.
Магесса рассмеялась.
- Ну, теперь… я мало что могу на это возразить, не так ли? – она рассеяно перекатывала свой орб между ладонями. Потом хлопнула ладонями по бёдрам и резко взглянула на Надира. – Так мы собираемся это сделать? Или просто продолжим обмениваться колкостями? Я должна сказать тебе, Надир, что когда я прихожу в заброшенный особняк красивого незнакомца одна, это обычно потому, что я замышляю что-то непорядочное. Или он замышляет что-то ещё похуже. Однако я, кажется, доверяла Соколице в определённый забытый период своей жизни, а она, похоже, доверяет тебе и вот… я здесь.
Надир понял, что кажущаяся расслабленность Аяны была лишь маской. Она достала орб и держала его в руках. Её ноги прочно упирались в пол, чтобы можно было в любой момент вскочить на ноги, если понадобится, несмотря на видимую ленность позы.
- Ты думаешь, я попытаюсь причинить тебе боль, Аяна? – спросил Надир. Он опустился в кресло напротив чародейки. – Ты должна знать, что эта идея не раз приходила мне в голову с тех пор, как я тебя встретил.
Аяна быстро улыбнулась ему, но не выпустила из рук орб.
- Я больше беспокоюсь о людях, которые хотя бы раз не думали о том, чтобы убить меня, - она взглянула на Надира из-под ресниц. – Или трахнуть меня…
Резко втянув воздух через нос, Надир заставил себя посмотреть магессе в глаза.
- Мы этого не делали.
- Но мы хотели, - предположила Аяна.
- Ты хотела, - решительно отрезал Надир. – Ты хотела большего. Ты… - он разочаровано фыркнул. – Я не умею об этом говорить, - признался он, слова сорвались с губ сами собой. В глубине души Надир понимал, что это именно то, зачем он её сюда позвал, но когда пришло время раскрыть карты, Надир понятия не имел, с чего начать. Нужно было рассказать многолетнюю историю, вещи, которые так долго оставались невысказанными, что обычно замкнутый южанин оказался в растерянности, пытаясь их объяснить.