В его голове всё это звучало так нелепо, но в то время он был в отчаянье. Повторять те слова, открыто говорить о том, что привело к тому, что Аяна решила рискнуть всем и отделиться от своей спутницы, означало расцарапывать и без того не желавшую успокоиться рану.
Но он был должен Аяне хотя бы это. Он должен был рассказать ей, почему.
Надир попытался снова.
- Мне нужно, чтобы ты не говорила ни слова, пока я не закончу. Я не могу… Ты должна понять.
Аяна плотно сжала губы и в ожидании приподняла брови.
10
Надиру было достаточно сложно говорить о личном даже с тем небольшим числом людей, которым он доверял. Эта Аяна была для него незнакомкой, ей не хватало опыта, который с годами превратил её в другого человека. Надир не совсем понимал, насколько сильно Свобода повлияла на свою носительницу, как её жизнь рядом с духом изменила её.
Он начинал видеть разницу.
Поэтому, когда Надир начал говорить, он обращался к Аяне которую он, возможно, навсегда потерял, а не к Сумрачному Воину, которым она была раньше. Он рассказал ей о том, что помнил о своей жизни в Эстере – от самых первых воспоминаний о боли, страхе и крови, о днях, проведённых возле своего хозяина, до того, как он попытался сбежать первый, а потом второй раз. Первом побеге, который провалился, и о втором, который удался. Он рассказал о том, как приплыл в Раберофт и о том, как решил ждать Савальера, потому что устал от бегства. Он провёл Аяну через годы в Раберофте, познакомил с Соколицей и другими, рассказал о том, как они отправились в подземные руины эльфийской империи Нариан. Он мало что упустил, подробно рассказав Аяне о том, как годами ждал прихода Савальера, о своей ярости, которая проросла глубоко в его сердце, стала ему роднее, чем магические печати, которые магистр оставил на его теле, и которая оказалась не менее ядовита. О том, как она влияла на каждое его действие, каждую мысль, пока его ненависть к магии не поглотила его – как он принял эту ненависть, потому что это дало ему цель, и это было легко.
Когда он, наконец, закончил, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием пламени в очаге. Всё время, пока говорил, Надир наблюдал как сменяют одна эмоция другую на её лице – слегка прищуриваются глаза, губы время от времени складываются в недовольную гримасу… Мелкие детали, которые показывали, что Аяна слушала и слышала его слова.
- Ясно, - наконец сказала Аяна. – Теперь я понимаю, почему я хотела тебя.
- Прошу… прощения? – Надир подскочил и принялся расхаживать по комнате. – Ты не слышала ничего из того, что я только что сказал? Магия уничтожила меня!
Аяна только махнула на него рукой.
- Я слышала тебя, - лёгкая улыбка появилась у неё на губах. – Ты ненавидишь магистров так же сильно, как я ненавижу Стражей. Мы оба всегда хотели, чтобы нас оставили в покое.
- Магов, - мрачно произнёс Надир. – Я ненавижу магов.
- Магистров, - поправила Аяна. – И ты не ненавидишь магов. Ты ненавидишь слабых людей, - улыбка сползла с её лица. – Но это не объясняет, почему я… - она замолкла и моргнула. – О… Я была слаба по твоим меркам, потому что позволила Свободе обитать внутри меня. Я должна была догадаться раньше – это то, что ты ненавидишь. – она скорее размышляла вслух, чем обращалась к кому-нибудь. – «Докажи это…». Кто-то сказал, что я должна проявить себя.
Она резко наклонилась вперёд, её орб с грохотом упал на пол.
- Это был ты. Я не совсем помню, как это было, но это был ты, не так ли?
- Так и было, - руки Надира сжались в кулаки, и он остановился посреди комнаты. – Но в этом было нечто большее, чем…
Аяна поднялась на ноги.
- Что, ради Бездны? Я применила самоубийственную и болезненную магию, которая могла меня уничтожить, ради тебя? Зачем мне это делать?! Я… - её груди поднималась и опускалась, пока её не накрыло осознание. Шумный вздох сорвался с приоткрытых губ, глаза широко распахнулись и их заполнило недоверие. – Нет, нет, нет. Я бы не стала делать что-то подобное для первого встречного! Ты сказал, я хотела большего… Я… была влюблена в тебя.
Её глаза сузились и превратились в сердитые щёлочки, мускул на челюсти дёрнулся, когда она стиснула зубы.
– Я была влюблена в тебя, и ты это знал. Ты знал это, и всё же заставил меня… Позволил мне…
- Да… - прошептал Надир. Он не мог этого отрицать. Он не мог исправить свою вину, и Аяна имела право знать.
- Тогда, может быть, и хорошо, что я тебя не помню, - резко сказала Аяна сквозь стиснутые зубы.
- Это ещё не всё.
Аяна откинула голову назад.
- Ещё, - повторила она, обращаясь к потолку. Её голова снова опустилась. – Я не уверена, что меня сейчас это волнует настолько, чтобы слушать. Думаю, ты сказал достаточно.