- Они сделаны из Пыли, - выдохнула Аяна. Её мысли понеслись вскачь, потребовалось всего несколько ударов сердца, прежде чем потерявшие человеческую форму пальцы Стража вошли в её грудь.
Вместо острой боли, которую она ожидала встретить, боли, разрывавшей её плоть и кости, было только отвратительное ощущение чего-то, проталкивавшегося сквозь неё. Чего-то, существующего и не существующего в одно и то же время.
Рука Надира погрузилась в её грудь не более чем на три фаланги, прежде чем он замер. Глаза его расширились в первом проявлении каких-то эмоций кроме неприязни.
- Ты сделала это… - прошептал Страж. – Я не поверил тебе, когда ты сказала, что сделаешь… - он высвободил руку и, спотыкаясь, отошёл на несколько шагов. Надир уставился на чародейку так, как будто никогда не видел её раньше. Как будто Аяна была какой-то новой разновидностью местной фауны, которая не вписывалась в его представления о мире.
Аяна схватилась за грудь дрожащими руками.
- Ты пытался убить меня! – выдохнула она. Источник, ей всё ещё казалось, что рука Надира находится внутри неё, её кожа покрылась мурашками от ужаса. – Что ты собирался мне показать?!
Не обращая внимания на её крики, Надир начал расхаживать по комнате туда и обратно. Его глаза не отрывались от Аяны больше чем на секунду.
- Я не понимаю, - пробормотал он после долгого молчания.
- Я думаю, ты знаешь больше, чем хочешь показать, Страж, - заметил эльф.
Надир повернулся лицом к нему.
- Откуда мне было знать, что нужно воспринимать это всерьёз?! Ведьма любить слушать свой голос! И она никогда не доказывала, что ей можно доверять!
«Она никогда не доказывала».
Боль пронзила голову Аяны, и она застонала, схватившись за виски.
Обжигающие слова звенели в её ушах, обвинения, брошенные ей в лицо. Дело было не в том, как они звучат. Дело было в том, что стояло за ними. Слова были бессмысленны, значение имели только поступки.
«Лгунья»
«Докажи это»
«Тебе нельзя верить»
«Докажи это»
«Докажи, что то, что ты говоришь – правда»
«Или не смей больше прикасаться ко мне»
Аяна услышала собственный крик, но он казался таким далёким, как будто ужасный звук исходил из чужого горла.
Когда тьма сомкнулась над ней, она с радостью погрузилась во мрак.
4
Были времена, когда Надир завидовал тому, как Соколица доверяла людям. Это была не слепая вера, которую иногда проявляли наивные, не видевшие мира существа, а готовность поверить в то, что сказал другой, и чего Надир делать не умел. Всё, что он помнил о своей жизни, только доказывало ему, что доверие – это то, что люди неизменно обманывают. Это слабость, которую можно использовать, и он никогда не понимал, почему люди так раскрываются и позволяют другим залезть так глубоко себе под кожу. Зачем вообще так рисковать? Соколица сказала бы, что в этом и заключается смысл жизни: уметь рисковать собой ради других.
Соколица была первым человеком, которому он доверился за долгое, долгое время.
Надир доверял обитателям Рубиновой Пустыни, которые помогли ему спастись из плена. Которые поверили в него, когда даже для самого себя он был всего лишь сломленным рабом, беглецом из Эстера – империи, где правила магия. Но Надир был тем, кто уничтожил их доверие, использовал его против них, когда его хозяин, тот, от кого он бежал, нашёл его и отдал приказ – Надир, не задумываясь, убил их всех.
Итак, три недели назад Аяна поцеловала его. Прижала к облупившейся стене заброшенного особняка, где он жил вот уже больше шести лет. Её руки были уверенными, а губы нежными и желанными… И Надир предположил, что это какой-то трюк.
Когда Аяна хриплым голосом прошептала в его опухшие от поцелуев губы, что любит его, Надир разозлился. Он назвал чародейку лгуньей, насмехался над тем, что она не более чем одержимая ведьма, которая никогда не сможет отвечать ни за свои поступки, ни за свои слова. Он сказал Аяне, что ей нельзя доверять, что Надир никогда не будет точно знать, говорит ли с ним Аяна или дух Свободы, который она приняла в своё тело, и который с годами всё больше проникал в её собственную личность, перемешивался с ней. Он сказал, что ему надоело быть игрушкой в руках жаждущих власти магов.