Последняя надежда на то, что всё это было каким-то недоразумением, была раздавлена, порвана так же решительно, как Завеса. Она не могла отрицать - это была её кровь. Её магия, которая тщательно впиталась в плотно утрамбованный земляной пол. Маг может и не способен читать любую магию как подпись, но она, демоны раздери, вполне способна сказать, была ли использована её собственная сила.
- Ты приоткрыла Завесу, - сухо сказал Надир.
Восемь, девять, десять и поворот.
- Порвать – такое уродливое слово… Я предпочитаю думать, что то, чего я добилась, было немного более ювелирным.
- Это просто слова, - грубо отрезал Надир. – Конечно, результат всё тот же. Ты использовала магию крови и…
Аяна отмахнулась от него, отмахнулась от его слов, как от назойливых, незначительных мух.
- Мне нужно знать, что я говорила или делала до этого… до того, как я…
- Использовала магию крови, - повторил Надир.
Аяна остановилась, чтобы взглянуть на него.
- Да, да! Я использовала магию крови! Сейчас я рухну в Бездну! О, горе мне! Как я когда-нибудь снова посмотрю на себя в зеркало?
Трюк, которому Аяна научилась давным-давно, заключался в том, чтобы говорить достаточно правды, чтобы придать правдоподобие своей лжи. Она гордилась тем фактом, что смогла избежать судьбы многих отступников до неё. Это был узкий и извилистый путь, который, как у неё хватало самонадеянности полагать, она смогла бы не потерять. Никто не мог контролировать демонов – никогда. В конце концов они всегда побеждали, используя своего контрактера для собственной выгоды.
Зачем бы она стала так рисковать?
Но похоже, какие-то причины нашлись. Она не только позволила Свободе вселиться в неё, но и использовала магию крови, чтобы освободиться.
Аяна помнила Свободу по тем дням, которые остались у неё в голове, по своей жизни в Бастионе Орла. Свобода была духом, пришедшим из Сумрака и поселившемся в мёртвом теле одного из её соратников. Такой расклад мало кого мог устроить, однако Свобода не проявляла агрессии, напротив, это было чистое сердцем и спокойное существо, которого язык не поворачивался назвать демоном. И всё же… пускать её в себя? Впервые в жизни Аяна готова была согласиться, что Страж – Надир - прав. Та Аяна, которую эта Аяна забыла, должно быть, сошла с ума.
Она стала тем, кого всегда презирала – слабым магом, доведённым до отчаянья. Но будь она проклята, если признается в этом этому самовлюблённому мудаку.
- Можем ли мы двинуться дальше? – поинтересовалась чародейка. – Кассандра сказала, что я позаимствовала один из её кинжалов. Просила ли я что-нибудь у кого-нибудь ещё?
Соколица нахмурилась.
- Нет. Кассандра была последней, кто видел тебя перед взрывом.
- Зачем тебе понадобился этот кинжал? – Лаварэль задумчиво потеребил ухо. – Это кажется довольно… странным. Почему бы не завести свой собственный?
Это был хороший вопрос, на который Аяна не знала ответа.
- Я понятия не имею, - призналась она. – Это, - она махнула рукой на круг, - должно быть за пределами моих возможностей.
Она пошевелила пальцами.
- Я лечу людей и иногда бросаю в них огненные шары. Я не… составляю заклинаний на основе пяти разных магических систем.
- Откуда ты знаешь, что это ты создала заклинание? – спросила Соколица.
Аяна закатила глаза.
- Потому что я никогда раньше не слышала о подобном заклинании. У кван есть свой собственный хреновый способ общения с магами, о котором они не любят рассказывать. Восточники вообще не колдуют, а дикие эльфы не делятся тайнами с плоскоухими. Не говоря уже о символах Святой Девы и старого Аркана? Это какая-то странная компиляция множества разных заклинаний, - она снова взмахнула руками, - смешанных вместе и связанных кровью. Я даже не могу смотреть на это, так это чертовски неправильно… Это нестабильно. Вы можете увидеть отчаянье в каждом штрихе, в том, как были созданы эти символы, эти руны и… - Аяна замолчала, когда поняла, что говорит, и медленно втянула воздух через нос.
- Ты хотела отделиться от Свободы, - мягко сказала Соколица.
Аяна ненавидела жалость, которую слышала в голосе этой девушки. Эта жалость пронзала её насквозь, открывая для…
Глаза чародейки опустились на её собственную грудь.
- Быстро, мне нужна помощь.
Она принялась срывать с себя тяжёлое верхнее платье и бесцеремонно бросила его на пол. Никто не шевельнулся, когда её руки подхватили подол мягкой льняной нижней рубахи и потянули вверх.