– Над выдержкой следует еще поработать, – Макар осмотрел комнату. – А где животное?
– Перекормил, – пожал плечами Егор. – С обеда полощет беднягу.
Макар двинулся к двери в ванную.
– Я бы не рекомендовал. Зашел туда недавно, так у самого чуть отравление не случилось. Уж не знаю, помирает что ли.
На лице Макара возникло отвращение.
– Одной глоткой меньше, – заявил седовласый и направился к выходу.
– Когда я смогу выйти? – жадно вглядываясь в Макара, напомнил Егор. Тот взглянул на него и склонил голову набок.
– Думаю, можешь присоединиться к завтраку.
Прошла неделя, а Егору так и не удалось увидеть девушку. Да и Ворчун пропал. Он наплел Макару, что кот все-таки подох, и Егор избавился от тела так же, как делают это в Авроре: отправился на плантации и закопал кота в землю. Он рассчитывал, что Первый Медузы не станет проверять его слова.
– Жаль, конечно, – с наигранной трагедией ответил седовласый. – Мы так и не успели узнать, что позволяет ему говорить. Но ведь это не настолько важно, верно?
Подмигнув Егору, он отправился за свой стол. Егор сидел в столовой один, наблюдая за взаимодействиями людей Медузы. Он почти сразу определил, кто тут Вторые.
Каждый Первый лично отбирает Вторых, которых будет готовить к роли руководителя. Во многие тайны посвящаются все Вторые, но лишь Первый знает каждую из них.
Очевидной тайной Медузы являлось расположение медблока ученых. Он не был на том же уровне, что и обычный медблок. Не располагался и рядом с кабинетом Первого. Егор методично обходил этаж за этажом, притворяясь, что интересуется различиями в устройствах бункеров.
Впервые, когда он появился на завтраке, Макар представил его всем присутствующим. Те быстро разнесли новость по всему бункеру.
Многие сторонились Егора, но остальные хотели с ним поговорить. Это и стало отличным прикрытием для изучения строения Медузы. Егор не рисковал задавать мучивший вопрос напрямую, опасаясь, что его слова тут же передадут Макару.
В целом Медуза напоминала увеличенную копию Авроры. За тем лишь исключением, что расположение помещений отличалось.
Ферма Авроры была в северном крыле шестого этажа, а тут – на первом этаже южного крыла. Егор делал вид, что постоянно путается в расположениях, заходя все дальше и рассматривая все больше.
Вечерами, возвращаясь в комнату, он мысленно строил чертеж бункера. Серыми (не посещенными) оставались еще три зоны: восточное крыло седьмого этажа, южное третьего и северное пятого.
Егора тянуло на пятый этаж, поскольку по слухам именно там находилась комната Макара, а уж он, как считал Егор, желал бы всегда иметь ценное под рукой.
После мысленного обзора бункера, Егор уже привычно направлялся в ванную. Неизвестность судьбы кота волновала его не меньше, чем Элизы. Парень со страхом представлял встречу с девушкой, во время которой он произносит: «Лиз, прости, но Ворчун пропал».
Егор поежился. Даже натянутые отношения с шерстяным не станут оправданием боли, которую он причинит девушке такими словами.
Но единственной, чья жизнь по-настоящему его волновала, была Элиза. Разлука давалась Егору тяжело. К тому же его мучали ночные кошмары, в которых участвовала она и Потерянные. Егору снилось, что Элизу заперли в одной клетке с монстром, а он, как бы ни старался, не может разбить замок. Егор тянул к ней руку, но девушка не замечала. Ее испуганный взгляд был устремлен на Потерянного, который наслаждался запахом страха.
Каждую ночь Егор просыпался весь мокрый от липкого пота. И каждое утро уверял себя, что вот сегодня он обязательно найдет-таки необходимый медблок.
На десятый день ему наконец-то удалось осмотреть седьмой и третий этажи. На одном был большой теннисный зал, на другом – система жизнеобеспечения бункера.
Вечером Егор открыл воду в ванной и разговаривал со своим отражением.
– Значит, она на пятом. Как добраться, не привлекая внимания?
Егор прекрасно понимал, что никакая причина не оправдает его прогулки возле комнаты Макара.
Внезапный шорох отвлек его. Егор метнул взгляд к вытяжке, из которой показалась когтистая лапа. Резким движением сняв решетку, он поймал спрыгнувшего Ворчуна.
– Что узнал? – не тратя время на любезности, спросил Егор.
Кот на руках метался и парню пришлось его отпустить. Ворчун дергался из стороны в сторону в гробовом молчании. Егор посильнее открыл воду, и, повысив голос, повторил вопрос. Но затравленный взгляд Ворчуна уже сказал ему о многом.
– Она… Элиза…
Сердце парня ушло в пятки.
– Что? – прикрикнул он, слишком поздно понимая, что крик – не лучший способ общения с животным в подобном состоянии.