Однако молодой человек, явившийся по душу Егора, настолько проникся страданиями парня, что, по завершении общения с Авророй, предложил посильную помощь.
Идея Алекса заключалась в том, чтобы дождаться начала бунта и, когда все сторожевые псы покинут пятый уровень, ворваться в медотсек и вызволить девушку. За неимением других вариантов Егор согласился.
Дальнейшие события растянулись на целый день. Революция не начиналась, пока Первый не покинул бункер с ближайшими приспешниками. Он уже готовил почву для переселения некоторой части людей Медузы и даже не задумывался, что диверсия готова развернуться у него прямо под носом.
Егор не уточнял, не спрашивал, не вмешивался. Первый поначалу пытался вплести его участие в исторические события, но вскоре принял позицию парня. Единственное, что он понял – что лекарство, которое он так тщательно берег и использовал лишь в крайней необходимости, было пустышкой. Впрочем, не совсем. Подготовка Егора к миссии на поверхности началась за долгое время до самого события.
За последний год ученые всех бункеров под видом ежедесятилетних профилактических осмотров, что длились почти месяц, каждому подземному жителю ввели необходимую дозу вакцины для выживания на поверхности. Когда нужно, все происходит очень быстро и словно по мановению волшебной палочки появляются лекарства, способные излечить то, что терзало и мучило почти сто лет.
Тот пузырек, что Егор хранил возле сердца, оказался смесью веществ, вызывающих зависимость. Отсюда и проблемы с дыханием, и кашель. Алекс уже дал ему необходимое лекарство, а Егор отрешился от всех мерзких поворотов судьбы, которую ему уготовил Первый.
Егор не спрашивал, для каких великих целей следовало разыгрывать спектакль. В тот момент его интересовала не политика, а жизнь Элизы.
Егор и Алекс дождались, пока в рации раздастся призыв к действию. Через пять минут Макар созовет всех своих помощников, а, значит, медотсек окажется без охраны.
Пробираясь по ступеням к заветной цели, Егор был сосредоточен на одной мантре – найти Элизу и убраться как можно дальше от проклятых бункеров. Зациклив эти слова на повтор в своей голове, парень оказался у вожделенной двери. Первый и Алекс были правы – ни одного охранника.
Егор толкнул дверь. Его сердце то ускоряло, то замедляло ритм, а ладони покрылись липким потом.
Первой частью медотсека оказался тамбур. Судя по расположенным на стенах контейнерам, это была обеззораживательная. Егор не знал, требуется ли ему прибегать к их использованию, но на всякий случай нажал на большую красную кнопку. С обеих сторон на него стала распыляться жидкость.
Через десять секунд все прекратилось. Парень толкнул следующую дверь и оказался в длинной комнате, в центре которой располагалась одна-единственная кровать.
Сердце Егора упало в пятки.
На кровати лежала Элиза, а на ней, свернувшись клубком, расположился Ворчун.
В суматохе предыдущего дня парень и думать забыл о том, куда подевался шерстяной. Но увидев, что кот сторожит Элизу, сердце сдавили тиски.
Ворчун оказался с ней раньше, чем он.
На негнущихся ногах парень продвигался вперед, страшась будущего. Всего через несколько секунд он будет или самым счастливым, или самым несчастным человеком на всей планете.
Ворчун поднял голову, и Егору показалось, что он поймал укоризненный взгляд животного. Не в силах препираться, парень продолжал идти, пока Элиза не повернула к нему голову.
– Лиз… – парень упал на колени рядом с изголовьем, не в силах оторвать взгляда от изнеможденного и лишенного красок лица.
– Я уж думала, ты не придешь, – прохрипела Элиза.
Ворчун негодующе зашипел.
Оторвав взгляд от лица, Егор осмотрел Элизу с ног до головы. Она казалась еще меньше, чем обычно. Бледный кожный покров явственно намекал на количество отнятой крови, запавшие глаза и темные круги под ними – на физическое и, возможно, моральное истощение.
– Ты можешь… – Егор запнулся. – Ты можешь сама идти?
По щеке девушки скатилась одинокая слеза. Она кивнула.
– Думаешь, тебе вот так просто откроют двери и еще пожелают доброго пути? – ощетинился кот.
– Именно на это я и рассчитываю.
Год спустя.
Девушка стояла перед зеркалом, касаясь морщин у глаз, словно пытаясь их разгладить.
– И от скольки мне теперь продолжать отсчет? – пробормотала она, приглаживая непослушные пушистые рыжие волосы.