Хоть Орог и не был силен в гномьих обычаях и культуре, ему показалось, что хозяин жилища был довольно пожилым. А вообще дом ему нравился. Как будто в жилах пробуждалась какая-то древняя память, доставшаяся от предков, привычных к подземной жизни. Погруженный в густой сумрак каминный зал требовал, на орочий вкус, оживляющих дополнений вроде оружия и звериных шкур. Впрочем, в аналогичных улучшениях нуждались решительно все комнаты. Но, в целом, Орог вовсе не отказался бы тут пожить.
На другой стороне дома дверь все же оказалась, но замка так и не было предусмотрено. Выходила она уже в стандартную гномью галерею, прямую и довольно низкую. Видимо, к каждому уровню жилищ подходил свой коридор.
Орк обошел еще несколько домов, оказавшихся похожими на первый, но все же лишенными того притягательного очарования. В них явно обитали семьи — Орог даже нашел несколько забытых в спешке детских игрушек. В основном это были уменьшенные копии «взрослых» молотов, клещей и других рабочих инструментов.
На этом Орог решил временно прервать изыскания. Бурчащий желудок однозначно намекал: пора возвращаться в сад. В последние насколько дней он относился к требованиям голодного брюха едва ли не трепетнее брата, известного чревоугодника.
Начинало темнеть, дневной свет померк, и ему на смену пришло беловатое свечение матовых шаров, гроздьями развешанных вдоль коридоров. То, что шары остались совершенно целыми, лишний раз подтверждало, что он — первый орк, когда-либо бродивший среди этих стен.
И все-таки, почему? Почему армии Владыки не добрались до этой части лабиринта? Терзаемый загадкой, Орог наелся ненавистных яблок, закусил жесткими, как будто решившими, в угоду гномам, обратиться в камень, грушами, и уснул, так и не придумав объяснений.
ГЛАВА 4
Наклонившись в сторону от костра, Ривендор обеими руками выгребал из волос каменную пыль и крошку. Толку это не приносило: эльф как сделался за одно утро из златовласого пепельным, так и остался.
Нириэль и Алангор устроились рядышком на широком бревне, нагло упертом прямо из-под топоров строителей, когда Шенгар и прочие ходили за порохом и оружием. Сейчас эльфы не только не решились бы на такое бесцеремонное пополнение в хозяйстве — они даже разговаривать старались потише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
Кто бы мог подумать, что ситуация может так резко обернуться в неблагоприятную сторону!
Кашель, мучивший Шенгара на протяжении последних дней, стал усиливаться еще до того, как они вернулись из похода. А на следующий вечер молодой вождь слег с сильнейшим жаром. Учитывая выносливость и упрямство урук-хая, лишь то, что он добровольно валялся в шатре, было тревожным знаком.
— Как коридор? — спросила Нириэль.
— Укрепляют последний участок. Вот уж не предполагал, что это может оказаться нерадостным событием!
— Да уж… — эльфийка зябко поежилась, и слепой художник крепче обнял подругу за плечи.
— А Шенгар как?
— Все так же. Как свалился вчера, так лучше и не становится.
В соседнем шатре послышалось какое-то копошение.
— А… кха-кха-кха! Не дож… кха-кха! Не дождетесь!
— О, Светлый Творец! — прошипела Нириэль сквозь зубы. — Сейчас опять начнется…
Сумрачная фигура возникла из-под полога, завешивающего вход.
— О чем это вы тут… кха-кха-кха-кха!..
Отмахнувшись от предложенной помощи, предводитель орков рухнул на бревно, дыша тяжело и часто, словно лохматый пес, изнывающий на солнцепеке в жаркий день.
— Так что — Шенгар? — подозрительно осведомился он.
Нириэль резко поднялась, уперев руки в бока.
— А ну марш обратно, — приказала эльфийка таким тоном, словно именно она заведовала окрестным бардаком, а заодно и всем Советом Кланов. — Доползался тут один такой!
Шенгар откашлялся, сплюнув в костер отошедшую из легких субстанцию. Судя по спешности действия, было там нечто не самого приятного вида и свойства, и урук-хай отчаянно хорохорился, чтобы не показать всей серьезности своего состояния.
— Что с тоннелем? — спросил он Ривендора.
Тот едва успел открыть рот, как его накрыла ладонь Нириэль.
— Молчи! — велела она. — Сначала — в постель.
— И куда только смотрели ваши генералы… — укоризненно пробормотал орк. — Таких бы десяток-другой, да в атаку на Темные армии! От Владыки еще в первую войну и клочков бы не осталось.