Шенгар запустил руку в мешок с вещами и извлек на свет злополучную «Металлургию». Вряд ли автор сего труда предполагал, что когда-нибудь его книга будет использована в качестве орудия интриги!
— Что это? — на бесстрастное лицо полуорка легла слабая тень удивления.
— То, чем нам придется руководствоваться дальше!
Харлак осторожно перелистнул несколько страниц, и взгляд его сделался совсем непонимающим.
— Это какие-то магические знаки? — неуверенно предположил он.
— Ты меня спрашиваешь? Наверное. Но в них спрятан секрет получения железа.
— А разве гномьи штуковины не для того предназначены?
— Для того. Только делать ты с ними что собираешься? Сваливать грудой руду и молиться Оленю-прародителю?
Непроницаемое молчание полуорка послужило ответом. Некоторое время Харлак сосредоточенно листал книгу, потом закрыл.
— Сам-то ты на что надеялся? — спросил он.
— Орог разобрал, что означают все эти загогулины, — ответил Шенгар. — Только заняло это у него три года.
— Трех лет у нас нет.
— Кое-что он мне рассказал. В общих чертах. Но есть еще куча мелочей, которые следует учитывать. Вот как раз их нам и не хватает.
Харлак снова уткнулся носом в «Металлургию». Шенгар успел задремать и проснуться, а он все еще сидел, подобно северному богу Эвора, обращенному врагами в ледяное изваяние.
За время, проведенное в пещерах, Нириэль почти приспособилась к бултыхающемуся меху, служившему ведром. Эльфийка грациозно опустилась на колени у края обрыва, едва различимого в темноте: орки полагали свет факела за поворотом вполне достаточным освещением. Впрочем, у Нириэль было достаточно шансов убедиться, что отменное ночное зрение — вовсе не пустое бахвальство.
Для того, чтобы воздух внутри вытеснился, приходилось притапливать мех обеими руками. По счастью, наполнялся он быстро. Вода была совершенно ледяной. Наконец, последние пузырьки вырвались на свободу. С облегчением Нириэль заткнула пробку и подхватила за кожаные ремешки второй мех, уже полный…
Темная фигура за спиной возникла так внезапно, что эльфийка, вскрикнув, пошатнулась. И плюхнуться бы ей прямиком в холодные объятия реки, если бы напугавший незнакомец не успел подхватить ее за руки.
Слабый свет отразился в его зрачках — не зловещими алыми отблесками, как у орков, но все же достаточно ярко. И только тогда Нириэль узнала подкараулившего.
— Харлак? — удивилась она.
Странный северянин, напоминающий и орка и человека одновременно, отпустил ее кисти так поспешно, словно они были покрыты слизью. Каждое его движение отдавало крайней брезгливостью.
Некоторое время Харлак молчал — пытался придумать наиболее подходящее к эльфийке обращение.
— Послушай, женщина… Это правда, что твой народ разбирается в магии?
Похоже, с большим удовольствием он поговорил бы с жабой в пруду. Или мохнатым пауком. Нириэль терялась в догадках, чем был вызван подобный интерес.
— Среди нас встречаются, конечно, маги… — начала она. — Но с каждым поколением все меньше и слабее…
— Да или нет? — резко оборвал Харлак.
— Я не понимаю, что именно ты имеешь в виду!
— А то, что вы, длинноухие только без толку переводите пищу и дрова! Пора бы вам и пользу какую принести!
Прямолинейная эльфийка не выдержала:
— В прошлый раз ты велел не высовываться!
— Не испытывай моего терпения, женщина!
Сквозь уже привычное ледяное спокойствие полуорка просматривалось такое раздражение, что Нириэль окончательно растерялась.
— Подумай над моим предложением, — прошелестел Харлак. — Оно касается всех вас. И передай своему желтоволосому спутнику — если вздумает своенравничать — как легко могу я до каждого из вас добраться!
— Я так и не поняла, чего ты от нас хочешь, но шантажом этого точно не добьешься!
Харлак неприязненно посмотрел на нее и, ничего не ответив, скрылся за поворотом тоннеля.
«Что это с ним?» — изумленно подумала Нириэль. Следующая мысль оказалась более определенной: «И что наговорил ему Шенгар?!»
Ривендор дрожал от бешенства.
— Это ему можешь передать, что случилось с последним, кто смел с тобой так разговаривать! — кипятился он.
— Знала бы, что ты так на это отреагируешь, вообще бы молчала! — разозлилась Нириэль. — Я просто хочу разобраться, к чему это вдруг он завел подобные беседы.
— Да к чему бы не завел! Здесь все наперечет считают нас хлипкотелыми мямлями? У меня как раз чешутся руки доказать обратное! Вот и случай подходящий подвернулся!