Спровадив непрошеного доброжелателя, эльф обернулся к своему противнику. В его глазах, вместо привычного оттенка теплой бирюзы, разверзались бездонные сине-зеленые пучины штормящего моря.
— А теперь повтори, что сказал, — угрожающе проговорил он.
— Повторю, ушастик. Что ты и вся твоя компания в первый же удобный момент сбежите к своему племени. И разболтаете все, что вам известно.
— Так слушай меня теперь, урук-хай, — воскликнул золотоволосый воин. — Я помогал вам по доброй воле из искренних убеждений, и порукой в том — мое слово. Что касается моих спутников, то их нахождение в этих пещерах — последствие моей страшной ошибки. Но даже несмотря на то, что положение их вынудило так поступить, они не опустятся до того, чтобы предательски обмануть предоставивших им кров и пищу. И за это я тоже готов дать слово. Ты сомневаешься в его надежности, Харлак?
— Ходят слухи, ты потому к нам и подбиваешься, что уже запятнал свою честь так, что даже длинноухие брезгуют якшаться с тобой, — холодно бросил полуорк.
Кипятящийся эльф стал вдруг каким-то отрешенно-спокойным, едва ли не равнодушнее своего хладнокровного неприятеля.
— Я не знаю ваших обычаев, — обыденным тоном произнес он. — У нас оружие выбирает вызываемый. Но ты можешь выбрать в любом случае. Мне все равно.
— У нас дерутся тем, что есть, — презрительно отозвался Харлак, высвобождая из петель два тяжелых окованных железом топора — наследство злосчастного Черного Солнца.
— Значит не будем тратить время, — отозвался эльф, с характерным стальным лязгом извлекая из ножен верный клинок.
Пусть подробные описания поединков остаются на совести скрупулезных летописцев, скрипящих перьями в скукоте пыльных келий. Противники рубились безжалостно и жестко. Лезвия Харлаковых топоров рассекали воздух со скоростью молнии и неумолимостью снежного бурана. И ветром, неуязвимой бесплотной тенью растворялся Ривендор из-под их кажущихся неминуемыми ударов.
— Да ушастый с ним просто играет! — удивился Мардок, приглядевшись к происходящему. Как и большинство орков (кроме Шенгара и недобитых остатков Черного Солнца), он видел эльфа в деле впервые и оказался безмерно удивлен, что это хрупкое существо способно так легко сражаться с врагом серьезнее мухи.
Увлекшись комментариями, он едва не упустил момент, когда один из топоров, вывернувшись из руки владельца, прогремел по полу, приземляясь далеко за линией молчаливых наблюдателей. Двое урук-хаев, стоящих на пути, едва успели увернуться от этого «метательного снаряда».
Лишившись топора, Харлак оказался перед шустрым эльфом в заведомо невыигрышном положении.
— Ну что, — поинтересовался Ривендор. — Ты готов забрать обратно свои слова?
— Не празднуй победу раньше времени, — прохрипел полуорк. — Я еще не совсем обезоружен.
Запыхался он явно сильнее легконогого эльфийского бойца. Ривендор лишь рассмеялся в ответ.
— Стоит уравнять силы, — заявил он. — А то кто-нибудь может заявить, что «ушастый» сражался несправедливо.
И меч эльфа коротко звякнул о камни, отправляясь вслед за топором. На смену ему Ривендор вытащил обоюдоострый кинжал с длинной предохраняющей руку крестовиной.
На этот раз развлекался эльф по-другому. Короткие, стремительные броски и столь же поспешные уходы. И примерно в раз из трех таких бросков на теле Харлака появлялся новый порез. Тщетно размахивал полуорк своим топором — зацепить верткого противника было так же невозможно, как зарубить стремительные воды горного ручья. Лишь иногда снисходил Ривендор до того, чтобы скользящим движением отвести в сторону оружие врага (урок с заклиненным мечом не прошел для эльфа даром).
Несмотря на то, что зрелище получалось эффектным, Шенгар следил за ним без особенного удовольствия. Чрезмерное чувство гордости эльфа в очередной раз грозило обернуться серьезными неприятностями. Раздирающая боль в груди мешала сосредоточиться на чем-то помимо нее самой. Даже извечные шуточки и язвительные замечания, толпами роящиеся в мыслях, куда-то подевались. Все, чего Шенгару хотелось от жизни — это доползти до шатра, рухнуть на мягкие шкуры и там тихо помереть. «Ну и приспело же длинноухим припереться именно сейчас! — мрачно думал он. — А эти… Олени гонные, чтоб их! Вот кроме них мне проблем не хватало как будто!»