И, словно черная тень его собственных сомнений, за спиной возник вездесущий Ришнар.
— Тебе придется вмешаться, — заявил сотник. — Не один Харлак уверен, что ушастые предадут. Независимо от исхода поединка.
— Твоя взяла, старик, — невесело хмыкнул начинающий вождь. — Мне позарез нужен совет. Понятия не имею, как их теперь утихомирить.
— Взять длинноухих под стражу до поры — я не вижу других путей. Сможешь втолковать этой горячей голове, что таков их единственный шанс, и успех останется за тобой.
— Сомнительный успех какой-то, — огрызнулся Шенгар. — И несет от него, как от помойной ямы. Я поручился перед эльфами за их безопасность, и что теперь выходит? Может, тоже Харлака на бой вызвать, а? Что из-за его идиотских подозрений мне приходится отступиться от собственного слова?
— Подозрения не идиотские, и не только его. Что до твоего слова… Возможно, это единственное решение, способное спасти им жизнь. А тебе — уважение товарищей. Только Харлаку не спусти с рук такие выкрутасы.
— А то я без тебя не догадался, старик!
— Вот что я тебе скажу, Коготь Ужаса. Власть — она и состоит по большей части из сомнительных успехов. Твой брат, похоже, сумел это принять. А поймешь ли ты?
— Молчал бы лучше о брате! — раздраженно оборвал сотника Шенгар.
Тем временем, эльфу надоело дразнить противника своими молниеносными выпадами.
— Похоже, силы все еще не равны, — воскликнул Ривендор, наградив полуорка очередной кровоточащей царапиной. И отбросил кинжал, оставшись с голыми руками. В голосе эльфа чувствовалась уже некоторая усталость, но это было ничто по сравнению с измотанностью Харлака.
— Чего ты добиваешься, длинноухий? — с трудом переводя дыхание, спросил тот.
— Я добиваюсь, чтобы ты принес извинения. Мне и моим спутникам.
— Ты, может, и шустрый, ушастик, — заявил полуорк, — но подачка твоя мне не нужна.
С этими словами он избавился от второго топора.
И вновь сошлись упрямые противники, на этот раз без оружия.
Хоть Харлак и уступал размерами мышц обычным урук-хаям, соотношение веса оставалось не в пользу эльфа. Избежать, во что бы то ни стало, медвежьих объятий противника, превратилось для Ривендора в основную задачу.
Выворачиваясь из могучих захватов полуорка, эльф, наконец-то, стал серьезно уставать. И все же, его жилистое тело не было таким слабым, как выглядело на первый взгляд. Сочетание фехтования с рукопашным боем, когда вслед за клинком в ход мог пуститься кулак или колено, для Ривендора, привыкшего к «правильным» тренировочным боям, продолжало оставаться некоторой диковиной. Отслеживать «грязные» приемы противника он научился с первых же серьезных схваток, но сам до сих пор избегал их применения. А вот по отдельности руками он владел не менее блестяще, чем мечом. Харлаку чувствительно доставалось по голове, лицу и ногам, а один раз, вместо того, чтобы ухватить неуловимого эльфа, он пролетел половину площадки, и хорошенько приложился о камни. Пару ударов эльф тоже пропустил, и его тонкие черты в который раз украсились багровыми пятнами кровоподтеков. Казалось, в силах наконец-то наступило равновесие. По крайней мере, так с облегчением решило большинство урук-хаев.
Но был у этой схватки и другой рефери, куда более опытный, боец с четырехсотлетним стажем непрерывных войн, и заключение его было коротким и безжалостным.
— Ночная Тень готов, — сказал Ришнар и оказался совершенно прав.
Все завершилось в какие-то считанные мгновения. Подножка, рывок, стремительный разворот — и вот уже Ривендор восседает верхом на поверженном противнике, заломив ему руку под углом, близким к перелому.
— Проси извинения! — потребовал эльф.
Харлак упрямо стиснул зубы, и Ривендор усилил давление. Полуорк сдержал болезненный стон, но лицо его перекосила гримаса, выдавшая все.
Пальцы эльфа, такие тонкие и изнеженные на первый взгляд, оказались на проверку не мягче кузнечных щипцов Одноглазого Рерки.
— Извинение! — прошипел эльфийский воин.
Шенгар медленно вышел вперед.
— Ты проиграл, Харлак, — спокойно сказал он.
Ривендор почувствовал, как расслабляется стиснутое его железной хваткой, напряженное до дрожи тело врага. Эльф не стал его более удерживать. Отпустил захват и поднялся на ноги грациозным движением.
— Ты хороший боец, — с неохотой признал полуорк. — Мне не стоило оскорблять тебя. Я прошу извинения.