Встать с пола у него вышло далеко не так легко. Кровь струилась из рассеченной ударом брови, стекала ручейками из ноздрей, с разбитых губ, сочилась из неглубоких, но многочисленных отметин, оставленных эльфийским кинжалом.
— Фе, — картинно скривился Шенгар, — да ты как будто подрался со стаей кошек!
Харлак окинул предводителя угрюмым взором, но тот был неумолим в желании подбросить последнее полено в погребальный костер.
— Отправляйся-ка ты в свой шатер, — продолжил он. — И пока это позорище не заживет, даже носу не показывай. А то все длинноухие в округе от хохота полопаются!
Осталось тайной, как отреагировали на то гипотетические «длинноухие», но в рядах орков послышались явные смешки.
Растеряв остатки своего ледяного спокойствия, Харлак двинулся восвояси, недобро зыркая по сторонам.
Ривендор тем временем собрал разбросанное оружие и уже хотел было гордо удалиться, но оклик Шенгара остановил и его:
— А ну стоять! С тобой я еще не закончил! — Урук-хай обернулся к внимательно ждущим соплеменникам. — Вы. Кто считает, что ушастые могут предать, поднимите руку!
Более двадцати рук разом взметнулись вверх.
Шенгар насмешливо уставился на эльфа.
— Ну что, будешь вызывать на бой? — поинтересовался он. — Всех сразу, или по отдельности?
Эльф опустил глаза. Переждав продолжительный приступ кашля, предводитель орков продолжил:
— Тогда у меня есть предложение. Пока не уладится дело с длинноухими в долине, вы трое отдаете оружие и отправляетесь в охраняемую пещеру над рудником.
Ривендор вздрогнул, как от удара плети:
— Ты предлагаешь нам стать пленниками?
— Нет. Я предлагаю вам избежать поводов к дальнейшим подозрениям.
— Это просто красивые слова, — глухо произнес эльф. — Но суть твоего «предложения» остается прежней.
Шенгар кисло поморщился:
— Хотя бы и так. Это ведь ваш любимый приемчик — устраивать добро насильно? Так вот, вы все равно окажетесь в той пещере. Но пока у вас есть шанс сделать это по собственной воле.
— Разве это что-то меняет, урук-хай?
— Меняет. Учти, я в твоем слове и твоей надежности не сомневаюсь. Так поверь и ты моему.
По щекам Ривендора гуляли крупные желваки. Некоторое время эльф хмуро раздумывал, потом принялся нехотя расстегивать ремень с ножнами.
— Будь по твоему.
Злым отрывистым движением он передал Шенгару пояс с мечом и кинжалом, потом еще пяток различных ножей.
Удовлетворенный гул пронесся по рядам орков. И, вместе с тем, Шенгар ощущал, как холодит спину пронзительный взгляд золотоволосого эльфа. Молодому орку припомнились моменты собственного плена: отвратительное чувство запертой клетки, разговор с Белондаром, в котором он мог противопоставить врагу лишь собственное безграничное нахальство…
«Других вариантов не было. Я поступил правильно… Наверное».
ГЛАВА 6
«То-то, вождь, до сих пор тебе слишком везло!» — думал Орог. Радовался он лишь одному: что в спешке не забыл отметить выход из бокового тоннеля, и может теперь хотя бы вернуться.
Известное правило гласит: обратный путь всегда кажется короче. Орог чувствовал, как это правило трещит по всем швам — коридор с тусклыми светильниками и низким потолком тянулся поистине нескончаемо. Наверное потому, что возвращался он не домой, а в западню, выхода из которой не знал.
Брезжила слабая надежда: зал с мостиками у входа в сад. Тот самый, через который он попал в катакомбы. Затопленная лодка свидетельствовала о том, что один из сходящихся там каналов использовался в транспортных целях. И вряд ли тот, по которому он вышел из пещер: высота мостов однозначно не позволяла пройти лодке. Даже гномьей.
Еще один путь в темноту и неизвестность? При том, что нынешняя экипировка выгодно отличалась от набора вещей, с которыми он ухнул в водопад, Орогу отчаянно этого не хотелось.
Чтобы разогнать самые мрачные предчувствия, орк принялся думать о гномах. Вот, кстати, они. Каким образом они покинули пещеру, если все выходы завалены? То, что они именно ушли, а не вымерли, было очевидно из посещения гномьих жилищ. В чертоги к Светлому Творцу не собираются, забрав все необходимое и разбросав оставшееся как попало.
Впрочем, гномов было больше, лабиринт они знали не в пример лучше, а, следовательно, имели возможность обследовать все до последнего закоулка.
Матовые шары, заливающие подземелья таинственным призрачным светом, когда угасали в сумерках яркие дневные светильники, больше не радовали глаз, не вызывали захватывающих мечтаний о том, что когда-нибудь подобные чудеса будут доступны и их народу.