— И все-таки, как ты меня нашел? — спросил Орог.
— Как вы и сказали, я отнес Уршнаку карту длинноухих. И ему правда не осталось дела ни до чего, кроме нее. Мы вышли тем же вечером.
Ригги осторожно прожевал кусочек и после этого накинулся на еду уже без особых раздумий.
— Примерно на середине дороги мы напали на след длинноухого, — прочавкал он, проглатывая полрыбы одним заходом. — Я узнал запах и понял, что это тот самый, что ушел вместе с вами из колодца. Я взялся догнать его. Никто не возражал, все равно послали бы меня. Поймать ушастого было проще, чем эту рыбину. Оставить его в живых я не мог, он бы разболтал, кто вытащил вас из колодца. Но сначала я вызнал у него все. Уршнак гневался, что я не привел живого языка, ну да к колотушкам я давно привык. А мертвого эльфа говорить не заставишь.
Он осторожно глянул на Орога и увидел, что «господин» внимательно слушает рассказ. Приободрившись, Ригги продолжил:
— Как только мы вернулись из похода, я отправился к водопаду и пошел по реке вниз. Я обошел все пещеры, целиком, пока не вышел сюда. И понял, что вы здесь были. Я не знал, куда идти дальше, камень плохо хранит запахи. И уже начал впадать в отчаяние, что никогда вас не найду. Но вы вернулись и сами меня нашли.
— На металлурга и химика можно больше не рассчитывать, — пробормотал Орог под нос. — Мертвые эльфы не разговаривают.
Но, несмотря на это, он не испытывал особенных сожалений по поводу скоропостижной кончины Эльвидара.
Ригги же это незначительное замечание огорчило несказанно.
— Я знал, что ушастый вам зачем-то был нужен. Я думал об этом. Пусть бы он даже выдал меня Уршнаку… Но когда он хвастливо рассказал, как сбросил вас в водопад, я не выдержал…
Младший воин виновато сжался, явно готовясь к побоям.
Орог клятвенно решил впредь следить за языком.
— Ничего страшного, — сказал он. — Убил, так убил. Этот подлец еще легко отделался. Но скажи, Ригги, почему ты отправился меня искать? Я не твой вождь, не принадлежу к твоему клану и даже к твоей расе… Так почему ты столько времени не бросал поисков?
Ригги горестно вздохнул, явно решая, не пойдет ли ему во вред лишняя откровенность. И все-таки осмелился рассказать.
— Когда вы говорили со мной у колодца, я подумал… Мое время прошло. Мне больше трехсот лет, и все это время я был младшим воином. И мне не стать ни вождем, ни командиром. Все, что я умею — служить, и большему уже не научусь. Но я могу выбрать, кому служить. Там, у колодца, я понял… Я хочу служить вам.
— Но почему?!
— Если я вам не нужен, только скажите, и я уйду…
— Да нет, Ригги, я вовсе не собираюсь тебя прогонять. Просто не могу понять, что такого ты во мне нашел.
— До сих пор все только и знали, что помыкать мной. Ригги сделай то, Ригги подай это, Ригги сходи туда.
— Разве я не делал то же самое?
— Да, но… По-другому. Они глядели на меня, как на бездушную вещь. А вы нет.
Затянулась долгая пауза. Орог обдумывал услышанное, Ригги глядел на него обожающим взором.
Через некоторое время младший воин нарушил молчание:
— Если я вам сейчас не нужен… Можно мне уйти к реке? Становится слишком светло, а этот свет почти как солнечный. Мне плохо под ним.
Вздрогнув, Орог вырвался из глубоких дум, в которые погрузился.
— Конечно иди, — разрешил он.
Напоследок Ригги нарубил веток и устроил ему лежанку. Только после этого он счел свои добровольно взятые обязанности выполненными и удалился прочь.
Орог устроился на этом незамысловатом, но подготовленном с заботой и вниманием ложе, и уткнул лицо в ладони. Не от света, разумеется, который был северным оркам нипочем. С двойным усердием вцепились в его душу когти нечистой совести. А ведь он бессовестно лгал Ригги там, у колодца. Обещал несметные почести от лица несуществующего Владыки, к которому не имел ни малейшего отношения. Рано или поздно, вся правда о Кланах и том, кто он такой на самом деле, обязательно откроется. И тогда он не сможет посмотреть в эти искренние глаза.
Так он долго мучился, переворачиваясь с боку на бок и возвращаясь по кругу к одним и тем же неприятным мыслям. Но потом усталость насыщенных событиями дней взяла свое, и Орог, наконец, уснул, крепко и без сновидений.
Ригги вернулся на закате.
— Скажи, — спросил его Орог, — ты запомнил путь по пещерам? Им можно попасть обратно?
— Я обошел там каждый лаз, — ответил младший воин. — И помню их все. Конечно, я провожу вас обратно в любой момент.
Дорога по темным подземельям требовала большего количества факелов, чем Орог заготовил к путешествию через центр катакомб. Толстых палок в основу нарезали тут же, в саду, за тряпками и маслом пришлось возвращаться в жилую зону. Как ни усердствовал Ригги в благородной задаче освободить Орога вообще от всякой работы, это ему удавалось не всегда.