«Да этот тихоня в душе, оказывается, поэт!» — сообразил Орог. У ценителей высокого слога образ лезущего из могилы темного героя вызвал бы приступ истерического хохота, но для орка это было, несомненно, высоким художественным достижением.
Чего Орог совершенно не ожидал получить в результате разговора, так это лестного сравнения с Талемайром, ближайшим соратником Темного Властелина. В человеческих книгах упомянутая историческая (или демоническая?) персоналия обычно шла под другими прозвищами: Кровавый или Черный.
Ригги тем временем продолжал свою неуклюжую оду.
— Когда он смотрел и говорил, казалось, что… Что ты можешь одним ударом выпустить кишки десяти врагам! Вы смотрите так же. За вами хочется идти… Белый вождь.
Белый вождь? Хм.
Орог глубоко вздохнул.
— Спасибо тебе, Ригги. Я постараюсь оправдать твои надежды.
ГЛАВА 7
Ривендор бродил из стороны в сторону, стиснув кулаки и сжав зубы. Первой не выдержала Нириэль.
— Сядь, наконец! — прикрикнула лучница. — У меня уже в глазах мельтешит!
Эльф со злостью наподдал кулаком стену. И лишь затем послушно уселся. Нириэль тотчас же пришлось пожалеть о своих словах: лишенный возможности выпускать пар в нервной ходьбе, Ривендор принялся ворчать.
— Три дня прошло! Три дня, и никаких вестей! Вообще ничего! Хоть бы знать, что происходит!
На этом сдали нервы у Алангора:
— Хватит ныть, в ушах звенит! — раздраженно воскликнул художник.
Обиженно насупившись, Ривендор умолк. Растянувшись во весь рост на застеленном шкурами ложе, он уставился в потолок и принялся изучать покрывающий его узор. Часть фрагментов мозаики осыпалось, и в оставшихся кусочках, при некоторой доле фантазии, можно было увидеть самые разные фигуры и картины.
Когда-то это было одним из подсобных помещений рудника. Определить сейчас, для каких целей оно использовалось, уже не представлялось возможным.
Гномам удалось создать полную иллюзию солнечного света, пробивающегося сквозь витражное окно у самого потолка. Казалось, стоит его распахнуть, и в комнату ворвется поток свежего горного воздуха. Ощущение было обманчиво. На месте второго окна, разбитого, резал взгляд нестерпимый блеск зеркальной поверхности трубы-световода.
(В первую же ночь Ривендор исследовал трубу на предмет возможности побега. Не прополз он и нескольких десятков локтей, с трудом удерживаясь ладонями на абсолютно гладкой полированной поверхности, как уперся в огромную линзу, перекрывающую весь диаметр трубы. Поврежденный световод оказался, к тому же, покрыт толстым слоем пыли — эльф вернулся из своей недолгой прогулки грязным с ног до головы и непередаваемо злым).
Три дня, три дня!
Будь Ривендор котом, его хвост сейчас ходил бы из стороны в сторону, выражая гнев и агрессивность.
«Зря я поддался на эти уговоры, — в который раз думал эльф. — Алангор был прав. Орки остаются орками, и верить им…»
Этой мысли так и суждено было остаться неоформленной: тяжелая дверь заскрипела, и в комнату влетел Мардок, возбужденный и растрепанный.
— У него получилось! — довольно сообщил он.
Эльфы непонимающе уставились на него.
— У кого получилось и что? — спросила Нириэль.
— Шенгар! Он их все-таки уболтал! У меня просто слов нет! Как рысь на охоте — таится, таится, прячется, а потом… Цоп!
— Где прячется, кого цоп?!
— Три дня молчал, как рыба. Слова о вас не обронил! Я уж думал, забыл. Хотел напомнить, что обещал вас поскорее вытащить. А тут стали обсуждать, кого на разведку в лагерь к длинноухим послать, а он возьми да и спроси — что толку с разведки той, коли все равно не поймем, чего они там чирикают! Вот и решили, что без вас тут не обойтись.
— Да? — протянул Ривендор. — А вот как мы тревогу поднимем? Прямо посреди лагеря? Или еще что предательское сотворим?
Тут пришел черед обидеться Мардоку.
— А на этот случай, — отозвался он, — оружия тебе решили не давать, а напарником твоим Харлак будет.
— «Твоим»? — всполошилась Нириэль. — Значит, отправляется только Ривендор?
Черный Клинок виновато отвел глаза.
— Да. Вы останетесь здесь. Еще один повод тревогу не поднимать. Если все обернется гладко… Шенгар сказал, попробует придумать чего-нибудь еще.
Нириэль кинула на Алангора быстрый взгляд. Тень сомнения мелькнула на ее лице… Но больше шансов задать этот вопрос могло в ближайшее время не представиться.
— Как он сам?
Улыбка окончательно покинула лицо урук-хая.