«И еще один королевский племянник в этой проклятой истории!» — с отчаянием понял Ривендор. На этот раз, племянник покойной эльфийской королевы.
Второй эльф, находящийся в шатре, тоже оказался знакомым, и это окончательно повергло неудачливого лазутчика в панику. Стоило припомнить магов, чтобы тотчас же нарваться на одного из них! Элгиласт, старший брат убитого Эльвидара, чью мертвую голову они нашли на колу посреди дороги…
Ривендор, уже мысленно смирившийся с необходимостью лгать соплеменникам, растерялся и оробел перед лицом столь внушительной компании.
«Они мигом выведут меня на чистую воду!» — думал эльф в панике.
— Мне успели сообщить, что ты вырвался из плена, — продолжил Тандегрэн. — Мне искренне жаль отрывать тебя от заслуженного отдыха… Лишь важность сведений, что можешь ты принести, вынуждает меня так поступать.
Ривендор опустил глаза.
— Ничего страшного, — чуть слышно пробормотал он. — Не так уж я и устал.
И правда. Не слишком-то изможденный у него вид для побывавшего во вражьем плену! Сейчас они обратят на это внимание, и его ложь точно раскроется!
Однако, ни маг, ни воин не проронили ни единого замечания по поводу его внешнего вида. Элгиласт высокомерно молчал, Тандегрэн нетерпеливо ждал дальнейшего рассказа.
— Поведай же скорее, что произошло с экспедицией!
Ривендор облизнул пересохшие губы и сказал:
— Это были орки.
ГЛАВА 8
С великим трудом Шенгар разлепил спекшиеся веки. Вообще-то, он долго раздумывал над тем, стоит ли это делать. Воспаление легких не вызывает светобоязни, но Шенгару казалось, что с закрытыми глазами изматывающая боль в груди переносится легче. Всплывающие в памяти обрывки горячечных видений намекали на то, что ночью ему было совсем худо.
Кажется, он тут не один. Такой знакомый запах… Нет, надо все-таки открыть глаза.
На соседнем ложе из мха, прикрытого шкурами, восседал, удобно поджав ноги, Орог собственной персоной.
По сравнению с их последней встречей, брат сильно отощал. Черты лица заострились, их выражение сделалось резким. Одежда из ярко-красной кожи, облегала исхудавшее тело.
Но самым удивительным были волосы. Из угольно-черных они стали совершенно белыми, седыми, хоть и по-прежнему густыми и жесткими.
«Вот как оно бывает на Тропах Тьмы!»
Похоже, о боли в груди можно уже не волноваться. Как это не прискорбно. По крайней мере, они очутились там вдвоем.
— А… кха-кха-кха! Вот сволочи, хоть бы на том свете от кашля проклятого избавили!.. Выходит, братец, ты тоже сдох?
Знакомая язвительная ухмылка скривила губы Орога:
— Нет, придурок! Это ты еще живой!
— Вот кха-кха-кха-кха… Уж не знаю, радоваться этому или жалеть! — пробормотал Шенгар.
Орог пригрозил когтистым пальцем:
— Я тебе пожалею! Мне тут про тебя все порассказали.
— Кто ж такой догадливый, коли всего я и сам не знаю?!
— Ты, брат, зубы мне не заговаривай, — Орог решительным движением подтянул к себе мешок Шенгара и выловил оттуда сверток с лекарственными травами. Тот не успел ему помешать. — Заживает на нем, как на собаке, как же…
— Нириэль, — простонал Шенгар, вспоминая, в чьем присутствии звучала передразненная фраза. — Вот кто отравил мои последние часы.
— Последние часы? Даже не мечтай! Сейчас будем составлять целебный отвар.
Орог злорадно запустил руку в сверток. Его познания в свойствах растений заметно уступали таковым брата, но несколько простейших рецептов были под силу и ему.
— Та-ак, что тут у нас такое? Ага. Крушина, пойдет… Ревень, замечательно… Солодка. Я еще по дороге ягоду медвежью видал, добавлю непременно…
«Умирающий» мгновенно навострил уши, опознав в перечисляемом списке все рвотные и слабительные средства из собственной аптечки.
— Сволочь ты, а не брат! — буркнул он.
— О! — безжалостно констатировал Орог. — Уже начинаем оживать. Видишь, я тоже во врачевании кой-чего понимаю.
— Отдай, дубина! — когти Шенгара взметнулись, спасая имущество от варварского применения, предлагаемого братом. — Иди своими отварами ушастых в долине врачевать!
Вредненькая ухмылка померкла.
— А за ушастых я с тобой еще особо поговорю!
— Ну-ну, — Шенгар приподнялся на локтях. Слабость, опять проклятая слабость, когда же это закончится! Но, по всем ощущениям, ему и впрямь становилось легче. Видимо, перелом в затянувшейся болезни как раз и наступил прошедшей мучительной ночью, за которую Шенгару не раз казалось, что он уже стоит обеими ногами на Тропах Тьмы. — Тут, оказывается, серьезный разговор. Ну так мне тоже есть, что тебе сказать, братик. Вот встану на ноги и сделаю из твоей гнусной морды перетертую клюкву. Как раз по цвету к одежке новой получится.