Через сотню-другую шагов ход свернул вправо и расширился. Орог, до сих пор двигавшийся ощупью в темноте, рискнул запалить факел. Особенности орочьего зрения позволяли ему различать разницу температур, но в подземельи это не приносило особой пользы: здесь все было одинаково каменным и холодным.
Факел оказался как нельзя кстати: еще немного, и молодой охотник имел бы все шансы загреметь в широкий колодец, пересекающий проход. Ноздри орка отчетливо ощущали близкое присутствие сородича. Орог уже научился различать характерные черты запахов, присущие Черному Солнцу, чтобы сказать с уверенностью: это один из них.
Следующий момент поставил его в тупик: казалось, что запах принадлежит древнему старику. Озадаченный, Орог осторожно подполз к краю обрыва, тщательно принюхиваясь, и тут понял свою ошибку. Слабость, нездоровье — вот, показалось ему признаками старости.
— Уршнак? — негромко позвал он.
На дне колодца проглядывался неясный контур, окруженный светящимся ореолом живого тепла. Но ответа не последовало.
— Эй! — еще раз окликнул Орог. — Мне нужно с тобой поговорить!
— Кто это? — послышался глухой низкий голос.
Засохшая грязь, жесткой маской стянувшая кожу, помешала Орогу довольно улыбнуться.
— Можешь считать меня другом, — заявил он.
Последовала долгая пауза.
— Ты не из нашего клана, — это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.
Орог поспешил увести разговор со скользкой темы.
— Ришнар собирается отравить тебя, — сказал он. — Если хочешь остаться в живых, не бери еды и воды в ближайшие несколько дней.
Хриплый смех Уршнака быстро перешел в кашель:
— Тогда мне тем более не выжить, чужак. Барги, чтоб длинноухие подавились его костями, приказывает кормить меня только когда вспоминает. А случается это все реже и реже. Я протяну ноги с голоду, вот и вся разница.
— Скажи мне, Уршнак, за что ты оказался в этом колодце?
Орог физически ощутил волну злобы, пришедшую из глубины черного провала.
— Барги, — прохрипел Уршнак. — Подлый убийца, называющий себя вождем! Вот из-за кого я здесь!
— Убийца? — Орог надеялся, что удивление в голосе прозвучало достаточно искренне. — Разве убивать врагов считается у Черного Солнца зазорным?
Может быть, в других обстоятельствах старинный недруг Барги и заподозрил бы неладное. Но черная ненависть копилась в его душе много долгих лет — и вот, у него появилась возможность ее излить. Не бывшим товарищам из клана, среди которых не осталось ни единого союзника, а невесть откуда пришедшему чужаку.
— Врагов! — прокаркал Уршнак. — Как бы не так! Все, на что способна эта смердящая шкура — нанести подлый удар в спину собственному вождю!
Орог решил повременить с ответом — будто бы не знал, как реагировать на столь серьезное обвинение. Уршнак тем временем распалялся все больше и больше. Несколько минут Орог молчаливо выслушивал его излияния по поводу моральных и физических качеств нынешнего вождя, пока, наконец, не нашел повод вмешаться.
— Этот предатель позорит клан! — бушевал узник. — Позорит всех нас! Позорит самого Владыку!
— Не будь слишком волен с именем Владыки! — сурово заметил новоиспеченный «урук-хай». — Твои обвинения очень серьезны. Есть ли у тебя доказательства своим словам?
— Доказательства! — Уршнак снова расхохотался — так дико, что у Орога возникли сомнения относительно здравости его рассудка. — Барги хорошенько о них позаботился.
Внезапно, хохот оборвался, и в голосе опального воина послышались совсем другие интонации:
— А ты, чужак, кто такой, чтобы этим интересоваться?
Высокомерная личина урук-хая оказалась не столь уж тяжелой, при соответствующем настрое. Орог, хорошо сжившийся с новой ролью, презрительно фыркнул:
— Лично мне нет никакого дела до тебя и твоего жалкого клана! Но тому, кто послал меня сюда, очень любопытно, достойно ли вели себя его воины за триста лет отсутствия! В твоих же интересах поведать мне как можно больше.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что послан самим Владыкой?
— Именно это я и хочу сказать.
— Такое заявление тоже требует доказательств, — заметил воин Черного Солнца.
— За кого ты меня принимаешь, старик? — скривился Орог. — Или ты думаешь, что я так рад торчать в забытых всеми горах, когда другие уже собираются в набеги? Пора доложить Владыке, что все достойные и верные полегли в бою, и от Черного Солнца осталась лишь горстка предателей, грызущихся за власть так, будто она им принадлежит!