Лишь тяжелое дыхание бойцов нарушало тишину древней пещеры. Зрители замерли в напряжении, ожидая исхода боя.
И вдруг, в этой напряженной тишине раздался высокий дрожащий голос.
— Погодите! Я слышал, я могу подтвердить!
Десять пар светящихся в темноте глаз уставились в сторону голоса.
Пленный эльф, которого давно привыкли считать предметом обстановки, поднялся, придерживая цепь.
— Они разговаривали между собой, — продолжил эльф увереннее. — Они забыли, что я слушаю и могу все рассказать! Они обсуждали убийство… И еще много чего.
Длинный тонкий палец обвиняюще уставился на Барги.
— Пятьдесят лет назад он убил вождя, чтобы занять его место. И он, — палец переместился в сторону Ришнара, — помог ему скрыть истину не потому, что боялся, а потому, что был с ним заодно.
Орки переглядывались в полном замешательстве. Слегка переварив тот факт, что длинноухий говорит, они начали обращать внимание на смысл его слов. И это окончательно загнало их в тупик.
А эльф, тем временем, вошел в раж:
— Вы верите ему как старшему товарищу! А он просто использует ваше доверие в качестве орудия для достижения власти! Я слышал, как он обсуждал это с вождем, и от их речей у меня волосы дыбом вставали!
— Лжешь, длинноухая тварь! — нож Ришнара сверкнул в волоске от эльфова горла, но Уршнак оказался быстрее. Оттолкнув в сторону зазевавшегося Барги, он в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от старого воина, и успел ухватить того за запястье.
— Продолжай, ушастый, — усмехнулся он. — Ты рассказываешь интересные вещи.
— Они собирались тебя отравить и выдать это за естественную смерть, — сказал эльф. — Потому что боялись, что ты выдашь их преступление чужакам.
— И почти преуспели в этом, — согласился Уршнак. — Отравленная вода до сих пор стоит на дне колодца. Если бы я притронулся к ней, то давно гнил бы там.
Ришнар прекратил бесполезные попытки добраться до эльфа и ловким движением вывернулся из захвата. Уршнак встал между ним и пленником, но старый воин больше не собирался ничего предпринимать и просто стоял, угрюмо уставившись на бывшего узника. Орог тем временем оттеснил в сторону Барги, все еще не отдышавшегося после тяжелого боя.
Рядовые члены клана беспомощно толпились, не представляя, что предпринять в сложившейся ситуации. Обычно направление действий подсказывали вожаки, но сейчас вопрос и заключался в том, кто из четверых, претендующих на это звание, прав, а кто нет.
Желтоглазый урук-хай принадлежал к расе более высокой в иерархии Темных армий, но он был пришлым, чужаком — и, к тому же, из другого клана.
Уршнак относился когда-то к числу старших воинов клана, но последние десять лет провел в темнице за измену… Хотя и выходит, что он вроде как невиновен.
Барги был вождем, но серьезность подтвердившихся обвинений заставляла усомниться в его статусе.
И, наконец, Ришнар, оказавшийся соучастником убийства и покушения.
— Ты еще будешь оправдываться, Барги? — поинтересовался Уршнак и коротко приказал: — Взять! Обоих!
Как и в случае с Ригги, командный тон сыграл свое. Орки отбросили колебания. В течении нескольких мгновений недавний вождь оказался обезоружен и скручен своими бывшими подчиненными, в раз припомнившими оскорбления и издевательства, которые им пришлось терпеть от этого жестокого самодура.
Сложнее оказалось с Ришнаром. Несколько орков ринулись было исполнять приказ, но на полпути задумались: слишком велик был авторитет старого воина, чтобы быть так просто, в один момент, разрушенным.
Этой короткой заминки Ришнару хватило, чтобы, отпихнув двоих самых ретивых исполнителей, метнуться к обрыву на краю зала. С громким всплеском подземная река приняла беглеца в свои объятия.
Уршнак с досадой сплюнул.
— Там все равно некуда бежать, — зло прошипел он и шагнул внутрь круга, очерченного для поединка, где двое орков держали за выкрученные руки бывшего главу Черного Солнца.
— Барги, — сказал он громко. — Ты виновен в убийстве вождя и приведении в упадок нашего славного клана. И наказание за это — смерть.
С этими словами новый вождь ухватил Барги за немытые спутанные космы, задирая ему подбородок, и быстрым точным движением перерезал горло своему заклятому врагу. Когда тело перестало биться в конвульсиях, и воины бросили его на пол, Уршнак с наслаждением пнул труп ногой.
— Снимите с него доспехи, а потом разрубите эту дохлятину на куски и бросьте в реку, — распорядился он.