С улыбкой глубокого удовлетворения новый глава Черного Солнца плюхнулся на каменное сидение скособоченного трона.
Тут его взгляд упал на цепь у подлокотника, а затем на эльфа, прикованного к этой цепи. Уршнак задумчиво поскреб затылок:
— Эй вы! — окликнул он двух ближайших воинов. — Отковать — и в яму!
Рот эльфа широко открылся от удивления:
— К… Как в яму? Я же помог тебе! Если бы не мои слова…
— Вот именно, — согласился Уршнак. — Не хочу повторять чужих ошибок.
— Погоди! — вскричал эльф отчаянно. — Я знаю еще кое-что важное! Отпусти меня, и я расскажу тебе.
Уршнак нахмурился:
— Важное? Давай, ушастый, рассказывай.
— Но ты обещаешь меня освободить?
— Говори! — рявкнул вождь так грозно, что сжались в комок даже орки, возящиеся с цепью.
— Эт… Эт… — Эльфу стоило больших трудов унять дрожь в голосе. Наконец он собрался с силами и выпалил: — Этот посланник Темного Лорда — самозванец! Потому что Темный Лорд был уничтожен триста лет тому назад, вместе со своей цитаделью и всеми окрестными землями!
Прочная веревка надежно стягивала запястья, и высвободить их не представлялось никакой возможности. Разве что голова не кружилась бы так, словно в ней вращался с десяток каменных жерновов… А руки и ноги подчинялись тому, чего добивался от них Шенгар, а не болтались без сил. И лежал бы он на земле, а не свисал вниз лицом поперек чего-то теплого, качающегося и отвратительно вонючего.
Искрящая темнота вновь захватила сознание, и молодой охотник так и не успел определить, что с ним происходит.
Когда Шенгар пришел в себя в следующий раз, то вспомнил запах: животные с волосатой шеей и хвостом, которых они с братом видели у эльфов. Тогда их спор относительно полезности странных зверей окончился ничем. Что ж, похоже, они все-таки нужны для дела, а не для развлечения. Но до чего же мерзкие существа!
Каждый вдох давался через силу, словно кто-то давил снаружи. Воздуха не хватало.
Лучше всего Шенгар слышал частый стук в собственных висках. Звуки со стороны доносились далекими и расплывчатыми. Говорили по-эльфийски, он даже различал знакомые слова, но общий смысл разговора никак не давался… Впрочем, ускользал не только разговор на еле знакомом языке. Весь окружающий мир казался таким же шатким и ненадежным, как трясучая поступь волосатого зверя. Шенгар не мог сосредоточиться даже на собственных мыслях.
Он уже не помнил, сколько раз терял сознание и возвращался в него снова. Был привал, с него сняли путы, но растирать затекшие конечности никто не спешил. Кажется, эльфы долго рассуждали, что это следует сделать, но добровольцев так и не нашлось.
По окончанию отдыха его поспешили связать обратно. Судя по тому, как держался эльф, которому поручили это занятие, прикоснуться лишний раз к своему пленнику ушастые полагали чем-то постыдным и отвратительным.
— Вяжи выше, придурок, — простонал Шенгар, вовремя заметив, как длинноухий, выпучив глаза, лихорадочно наматывает веревку точно по красным врезавшимся в кожу следам старых пут. — Коль уж так меня боитесь.
Эльф отпрыгнул в сторону с таким ужасом в глазах, словно перед ним внезапно восстал во плоти сам Темный Владыка.
— А лучше б повязки сменили, — проворчал пленник, косясь на стекающие из-под промокших бинтов алые ручейки. От этих слов он закашлялся, чем добавил кровавых пятен на траве. Плохо, очень плохо.
С такими невеселыми наблюдениями Шенгар снова потерял сознание и очнулся уже на спине противного животного. Совету эльф не внял, однако, в страхе и спешке, плохо затянул узлы. Сил едва хватило на то, чтобы слегка ослабить путы и спасти запястья от неминуемого омертвения.
— Что за идиоты! Почему мне с каждым разом попадаются все более глупые эльфы! — пробормотал Шенгар, ожидая знакомые алые искры, вихрем уносящие прочь от выматывающего пути, мерзкого зверя и мучительной боли.
Наконец, он очнулся на относительно ровной, и — что самое главное — не качающейся в такт жесткой походке волосатого животного поверхности.
Руки и ноги были свободны, а раны заново перевязаны. Небрежно, конечно, да и промыть их никто не удосужился, судя по засохшей корке грязи и крови — но все лучше, чем дальше истекать кровью.
Его трясло от холода, во рту пересохло, но голова кружилась меньше, и Шенгар счел это обнадеживающим знаком. К тому же, на этот раз приход в сознание обошелся без пятен, искр и прочих неприятностей, напоминая обычное пробуждение. Шенгар понял, что здоровье молодого орка начало брать свое, и очередное беспамятство перешло в обычный сон.