За главного был среднего роста худощавый эльф с волнистыми каштановыми волосами и жестким взглядом очень темных глаз. Шенгар видел его впервые.
Длинноухие никогда не имели склонности к полноте, но этот отличался особенной тощестью. Ввалившиеся щеки и острые черты худого лица играли на опасной грани между эльфийской красотой и несомненным уродством. Шенгару показалось, что по возрасту он старше остальных.
— Это правда, что тебе известно о судьбе нашего товарища? — спросил тощий.
Его голос оказался под стать внешности, такой же острый и колючий. На человеческом языке он говорил чисто, без всякого акцента. Из всех известных Шенгару эльфов только Роэтур мог похвастаться столь совершенным владением чужого языка: Алангор чирикал за целую стаю воробьев, и даже Нириэль говорила так, словно в речь ее вплеталось пение птиц и журчание горного ручья.
— Художник, который мечтал найти гномьи подземелья? — усмехнулся Шенгар, с первых слов называя признаки, отметающие любые сомнения.
— Где он, и каким образом тебе стало это известно?
Вода и сушеные фрукты, принесенные Нириэль, вернули немного сил, чтобы не упасть в грязь лицом (в самом прямом смысле) перед всей этой кучей длинноухих. Шенгар знал точно: хоть в бреду, хоть полуобмороке, он нашел бы в себе запас прочности не показать врагу беспомощности своего состояния. И все же он был сильно благодарен эльфийке за заботу, позволившую ему не думать сейчас о том, как бы не завалиться на бок от слабости.
— Где? В пещере, — сообщил охотник столь же честную, сколь бесполезную информацию. Пещер в Лесистых горах хватало с лишком. — А известно мне потому, что сам его туда приволок.
— Что ты сделал с ним, отродье?! — вскричал один из незнакомых эльфов, но тут же замолк под суровым взглядом каштановолосого. Шенгар решил, что это хороший повод испортить тощему стройную картинку единоличного допроса. Он широко улыбнулся:
— Вы думаете, это ходячее несчастье не в силах навредить себе само?
Тут уже не выдержала Нириэль.
— Ради всего святого, скажи хотя бы что с ним! — в прекрасных глазах эльфийки дрожали слезы.
— Упал со скалы. Сейчас он ничего не видит и не может передвигаться самостоятельно. Не думаю, что он долго протянет в одиночестве без пищи и воды.
— Откуда ты явился, урук-хай? — продолжал свою жесткую линию эльф с каштановыми волосами.
— Тебе с самого начала? — любезно поинтересовался Шенгар. Любой, кто общался с охотником больше пяти минут, заподозрил бы неладное, особенно приметив огонек, вспыхнувший в глубине алых орочьих глаз. Тощий огонька не увидел. «Наверное, забыл с голодухи, что не все бывает так серьезно, как кажется на первый взгляд», — сочувственно решил Шенгар и вдохнул, чтобы начать свой долгий рассказ.
Увы, молодой орк переоценил собственные возможности. Приступ тяжелого кашля скрутил его. Эльфам оставалось лишь нетерпеливо злиться в ожидании пока к Шенгару не вернулась способность разговаривать.
— Сначала было небо, — вдохновенно поведал он и обвел пространство широким жестом, характеризующим впечатляющие масштабы северной космогонии. — Одно только небо, без начала и конца. И не было на нем ни солнца, ни луны, ни звезд, ни облаков, ни ветра, что поднимает волны. А под небом было море, бездонное и бескрайнее. Ни рыб, ни водорослей, ни морских гадов не водилось в этих бесконечных…
— Хватит! — рявкнул худой эльф, сообразив, что над ним попросту издеваются. — Я хочу знать, что забыли орки в этих горах!
— Забыли? Я, вроде все помню, что надо. Если у тебя проблемы с памятью, могу посоветовать одну травку… С нее, правда, порой такое вспоминают, чего и в жизни не бывает, и в страшном сне не привидится, но в остальном помогает замечательно.
— Заткнись! — длинноухий, явно не привыкший к подобному обращению, уже порядком растерял былое хладнокровие.
Шенгар скорчил обиженную физиономию:
— Так мне заткнуться или отвечать? Кстати, мы здесь долго болтать можем. А вот художнику вашему ждать не приходится.
Последняя фраза достигла своего адресата. На этот раз Нириэль побледнела уже не от горя, а от ярости.
— Белондар! — воскликнула она резко. — Дорога каждая минута, ты разве не понимаешь! Ты задаешь свои вопросы, а Алангор может лишиться жизни!
— Если я не получу на них ответа, жизни можем лишиться мы все, — безжалостно отрезал худой эльф, названный Белондаром. — И не только мы.
— Ты так уверен, что я собираюсь на них отвечать? — вмешался Шенгар, отбросив образ дурачка, как кот отшвыривает когтистой лапой надоевшую игрушку.