— Не в твоем положении выбирать, урук-хай!
— Это еще почему? Я в любом положении тебе скажу, чтобы катился к своему Светлому Творцу и дорогу за собой подмел, чтоб эльфятиной не воняло!
Нириэль в отчаянии заломила руки:
— Прекратите ругаться, немедленно! Белондар, он был готов показать дорогу к Алангору, если бы не ты со своими дурацкими…
— В обмен на свободу?! — окончательно рассвирепел Белондар. — Ты что, не понимаешь?! Это предательство — отпускать такого пленника!
— Предательство — бросать в беде товарища! — вскричала эльфийка. — И отвечать на вопросы вроде тех, которые ты задаешь этому орку, тоже предательство! Во все времена и все войны не считалось зазорным менять жизнь на жизнь!
Шенгар демонстративно растянулся на полу «тюрьмы» и подгреб вместо подушки большой камень.
— Буду нужен — разбудите, — заявил он.
Белондар издавал время от времени звуки, обозначающие желание что-то сказать, но Нириэль так распалилась, что не давала ему вымолвить и слова.
— Я бы поглядела, что был бы за пленник, если бы не мои стрелы! И я уже начинаю жалеть, что пустила их! Похоже, враг мог лучше позаботиться о нашем раненом товарище, чем начитавшиеся о подвигах предков глупцы вроде…
— Нириэль! — попытался вмешаться эльф с подбитым глазом, за что поплатился немедленно.
— А ты вообще молчи! — рявкнула светловолосая лучница. — Трое на одного, и без моей помощи справиться не могли!
— Один из этих троих умер от ран, нанесенных тем орком, которого ты так жаждешь отпустить! — сумел встрять Белондар. — Он тоже был твоим товарищем, таким же, как Алангор.
— Его не вернуть! А Алангора еще можно спасти! Белондар, я имею на этого пленника не меньше прав, чем ты!
— Но экспедицию возглавляю я, — напомнил каштановолосый.
— Еще бы ты ее не возглавлял! — неожиданно зло отозвалась Нириэль.
Тут уже не выдержали все четверо сопровождающих. Разговор сам собой перешел на эльфийский, но знание языка было совершенно необязательно, чтобы понять: в четыре голоса эльфы пытались урезонить рассвирепевшую воительницу.
Поднялся такой галдеж, что голова у Шенгара начала кружиться вдвое сильнее. «Ушастые меня без всяких мечей в могилу сведут», — мрачно подумал он. И все же у него в мыслях не укладывалось, как возможно хотя бы голос повысить на столь прекрасное и совершенное существо как Нириэль.
Известие о том, что она была стрелком, причинившим ему столько неприятностей, подняло эльфийку на такую высоту, что, заглянув с нее на бренную землю, лишь с превеликим трудом можно было различить муравья по имени Шенгар. Одно утешение — мусор вроде Белондара и его компании оттуда и вовсе не должен быть виден.
Тем временем эльфы немного утихли.
— Я сказал нет. Разговор окончен, — смог перевести Шенгар.
Нириэль вдруг живо напомнила ему давешнего барса — за несколько мгновений до смерти, когда зверь понял, что встретил противника не по зубам.
«Ах ты селедка пересушенная! — зло подумал он. — Ты заплатишь мне глотком крови за каждую ее слезинку!»
Шенгар глядел на солнце, неторопливо подползающее к цепи гор, и ему представлялось сияние шелковистых волос эльфийской лучницы.
Солнце скрылось, и наступили сумерки — а Нириэль все так и не пришла. На мгновение у охотника сложилась в голове красивая картинка: Алангор загибается от голода и жажды, он сам каким-то невероятным образом прорывается на свободу, вершит праведный суд над виновными в гибели художника, а Нириэль, пораженная этим героическим поступком, дарит ему свою любовь и верность.
Шенгар поспешил отогнать прочь этот заманчивый призрак. При всей внешней благообразности, идея явно отдавала гнильцой.
«К тому же, она эльф, — напомнил себе охотник. — Это наши девчонки сочли бы такой поступок геройским, а что скажет на это Нириэль…»
Внутреннее чутье подсказывало: ничего хорошего.
Сумерки сменились темнотой. Больше половины лета осталось позади, и ночь понемногу вступала в права. В бархатистом небе мерцали звезды. Скоро их загадочное перемигивание будет нарушено первыми росчерками сияния. Робкие белые сполохи, что обратятся к зиме завораживающим цветным заревом.
Шенгар стиснул зубы. Любым возможным способом он должен выбраться из западни.
Стоило ему это подумать, как на тропинке показалась знакомая фигура в облаке роскошных волос. Нириэль шла медленно, осторожно: сказывалось, что эльфы видят в темноте гораздо хуже орков. Наконец, лучница добралась до решетки.